ся, идя на компромисс с собственной совестью: дескать, на­
пишу еще одну книгу «про успехи» и отхвачу за нее солидный 
куш (на такого рода книги в те годы тиражей не жалели)?
Минует всего-то десять лет, и вот уже Икрамов пишет 
иные строки о бывшем руководителе республики, которого 
уже нет в живых и, значит, он никак не сможет ему ответить: 
«Рашидов, вместе с министром внутренних дел Яхъяевым и 
знаменитым уже на весь мир Адыловым был большим знато­
ком пыток, фабрикации клеветнических документов и масте­
ром «мокрых дел»».
Заметим, что ни одного факта, подтверждающего право­
ту этих обвинений, писатель не приводит. Впрочем, в те го­
ды либерал-перестройщики особо не утруждали себя поис­
ком каких-то проверенных фактов, видимо, исходя из ста­
рого геббельсовского принципа: чем чудовищнее ложь, тем 
больше у нее шансов на успех.
Другой узбекский литератор— Тимур Пулатов— спе­
циализировался в те годы на разоблачениях Рашидова-писа- 
теля. В главном рупоре либерал-перестройщиков — в журна­
ле «Огонек» — он опубликовал статью «Под сенью «отца на­
ции» (июль 1988), где писал следующее:
«Пусть простят мне кандидаты и доктора наук, защитив­
шие диссертации по творчеству Рашидова, если скажу: все, 
написанное им, начиная с первого стихотворного сборника, 
«Мой гнев», и кончая его прозаическими работами — рома­
нами «Сильнее бури», «Могучая волна», — вторично и конъ­
юнктурно. Ничего оригинального ни в сюжете, ни в манере 
письма. Темы для своих романов он брал из «Основных на­
правлений пятилетнего плана развития Узбекской ССР». Это 
не преувеличение. «Глобальные» темы он брал себе, а осталь­
ные милостиво раздавал своим приближенным писателям, 
ибо темы считались престижными, наградными. Рашидов был 
убежден — и это видно из его литературно-критических ра­
бот, — что литература должна показывать жизнь лишь на вы­
сокой ноте прославления, напрочь отвергая ее противоре­
чия, драматизм...»
Вдумайся, читатель, в чем интервьюер обвиняет Рашидо­
ва: что тот показывал жизнь на высокой ноте прославления! 
Кстати, в этом же «грехе» в те годы либерал-перестройщики 
обвиняли и других известных советских деятелей литерату­
343