Выставку достижений народного хозяйства. 21 октября Капи­
тонов и Рашидов выступают с речами на совещании респуб­
ликанского партийно-хозяйственного актива. Обе речи были 
выдержаны в благожелательных тонах и практически не со­
держали в себе никакой критики деятельности республикан­
ского руководства. Однако эта некритичность является всего 
лишь ширмой для рядовых коммунистов, поскольку «верха» 
республики знают куда больше о тех событиях, которые за­
теяла Москва в их вотчине.
Многие очевидцы, кто видел тогда Рашидова, утвержда­
ют, что он выглядел в те дни то крайне раздраженным, что с 
ним бывало редко, то крайне подавленным. Это было стран­
но, учитывая, что со своей отставкой, казалось бы, он уже 
должен был смириться (как мы помним, еще весной он го­
тов был оставить свой пост). Тогда что же его угнетало? Судя 
по всему, он прекрасно понимал, что одной отставкой дело 
может не закончиться и его враги, которых в избытке было 
как в Узбекистане, так и в Москве, готовят ему незавидную 
участь. При этом никакие его свершения на посту 1-го секре­
таря в расчет браться не будут: он слишком хорошо знал под­
ноготную тех людей, кто теперь верховодил в кремлевских 
кабинетах. В той закрытой системе, которая существовала в 
высших советских кругах, назначить кого-то «козлом отпуще­
ния», главным виновником всех бед, было делом достаточно 
элементарным.
Вспоминает Е. Березиков: «Примерно за неделю до своей 
смерти Рашидов был у нас в Самарканде. Первый секретарь 
обкома и я сопровождали его в поездке, побывали во всех 
районах. Такие поездки Рашидов совершал 2— 3 раза в год. 
Он объезжал все районы области и встречался со сборщика­
ми хлопка, призывая их как можно интенсивнее работать... 
Потом мы сидели в кабинете и что-то обсуждали. И я Рашидо­
ву откровенно сказал, что мы сдаем хлопок-сырец не того ка­
чества, какой у нас проходит по сводкам. Он меня очень гру­
бо оборвал:
— Ты ничего в этом деле не понимаешь!
Сделал он это так резко и неожиданно, что все окружаю­
щие посмотрели не на него, а на меня с удивлением. И я в 
их взгляде прочитал что-то среднее между жалостью и сочув­
288