явлению полулегального слоя коммерсантов, стремившихся 
найти поддержку со стороны властей республик. И они эту 
поддержку нашли, в результате чего в этих регионах сложил­
ся альянс части партийно-хозяйственной элиты, национали­
стически настроенной интеллигенции и нарождающегося 
класса предпринимателей.
Читатель вправе спросить: а разве в том же Узбекиста­
не не было подобного? Конечно, было. Но в меньшей мере, 
и это не сопровождалось всплеском оголтелого национализ­
ма и сепаратизма, когда республиканские власти где испод­
воль, а где и в открытую настраивали жителей своих респуб­
лик против Центра, называя его оккупантом (как в Прибалти­
ке) или кровососом (как в Закавказье). В Узбекистане ничего 
подобного не было — тамошняя высшая элита в большинст­
ве своем была лояльна Центру, хотя в душе, конечно, могла 
его и не любить.
Повторюсь, что именно Узбекистан был одним из лидеров 
среди союзных республик по числу проживающих там русскоя­
зычных жителей. И это было не случайно. Как верно пишет В. 
Казначеев: «Русская национальная психология, пожалуй, един­
ственная, которая не только не исключает братство народов, 
но и подразумевает его. Только русские со своей врожденной 
толерантностью смогли скрепить гигантское евразийское про­
странство, не дать поглотить его активной капиталистической 
среде, постоянно требующей захвата новых колоний, получе­
ния дешевой рабочей силы и новых рынков сбыта».
В 1939— 1979 годах численность русских в СССР выросла 
со 100 миллионов 391,5 тысяч до 137 миллионов 397 тысяч — 
то есть на 37%. В это же время в Узбекистане численность 
русских увеличилась с 727 тысяч 331 человека до 1 миллио­
на 666 тысяч — то есть на 129%. Таким образом, рост опере­
жал общесоюзные темпы примерно в 3 раза. Подобного ни­
когда бы не удалось достичь, если бы в Узбекистане был рас­
пространен национализм, какой был присущ прибалтийским 
республикам или ряду закавказских.
Между тем трагедия среднеазиатских республик заклю­
чалась в том, что даже несмотря на свою лояльность и боль­
шой людской потенциал (а это почти 40 миллионов жителей), 
их руководителей Центр чаще всего держал на почтительном 
расстоянии от принятия важнейших государственных реше­
238