Чтобы понять истоки случившегося, следует отмотать 
время несколько назад. Из всех узбекских городов больше 
всего русских всегда проживало в Ташкенте. Причем, если в 
1926 году их доля в общем этническом составе населения Уз­
бекистана составляла 4,7%, то уже к концу 50-х она выросла 
до 13,5% (рост в три раза), а еще десятилетие спустя эта циф­
ра выросла почти до 20%. Причем значительный процент рус­
ских проживал в городах республики. Так, если в 1959 году из
1 миллиона 90 тысяч 700 русских жителей в городской чер­
те Узбекистана проживало 912 тысяч 700 человек (83,7%), то 
в 1970 году из 1 миллиона 473 тысяч 500 русских в городах 
жили 1 миллион 312 тысяч 300 человек (89,1%).
Число русских, проживающих в Ташкенте, значительно 
выросло после землетрясения в апреле 1966 года, когда ты­
сячи людей со всех концов страны были направлены в столи­
цу Узбекистана для его восстановления. Большинство из них, 
выполнив свою миссию, вернулись к себе на родину, но мно­
гие из тех, кого родина не особенно-то и ждала, решили ос­
таться в Ташкенте (тем более что для любого советского чело­
века родиной считалась вся территория СССР).
Скажем прямо, среди них были разные люди: с одной 
стороны, грамотные специалисты в разных областях произ­
водства, а с другой — малоквалифицированный люд, гото­
вый на самую неприхотливую работу. Среди последних по­
падались даже бывшие уголовники, которые, подрядившись 
на работу в Ташкент в качестве рядовых строителей, теперь 
решили осесть на этой теплой и благодатной земле. Именно 
представители последнего «сословия» и стали настоящей го­
ловной болью для ташкентских властей, поскольку эти люди 
свои прежние привычки и повадки стали переносить в но­
вые условия. С этого момента в районах, где они прожива­
ли, стала расти социальная напряженность, повысилась пре­
ступность. Рано или поздно все это должно было закончить­
ся взрывом.
Ситуация стала приобретать угрожающие формы при­
мерно с марта 1969-го. Именно тогда многие русскоязычные 
жители Ташкента почувствовали усиление социальной на­
пряженности, нарастающую агрессивность узбекской моло­
дежи и отчуждение старших по возрасту узбеков. Некоторые 
русские стали получать по почте анонимные письма, содер­
119