не забмвали о сушествовании заплесневелого муллов- 
ского «мактаба».
Год тому назад Коммунистическая партия Узбеки- 
стана вмбросила лозунг: «В наступленне!» Старьш бь1т 
огцетинился всемп имевшимися в его распоряжении 
орудиями оборонм. Муллм и шариат энергичнее, чем 
когда бн то ни бмло, встали иа зашиту затворничества 
жешцинм, «калмма», многоженства, чачвапа, паранджн...
II, как бшвает во всех революциях, культурная рс- 
волюция в Узбекистане сопровождалась кровью.
Около 100 тмс. женшин иа сегодняшнее число вьь 
шли из своих затворнических келий и заявили требо- 
вание на культуру и на работу. Темньпг бмт руками 
своих служителей ответил на это револьверами, ножа- 
ми, бритвами, истязаниями. Но волна растет. Количе- 
сгво женшин, навсегда захлопмваюших за собой две- 
ри «ичкари»'0, как символа глубокого исторического 
рабства, стаиовится все больше.
Спрашивается: можем ли мь, говорить о культурной 
революции, происходяшей в Узбекистане, или не можем?
Совершенно очевидно, что Владнмир Ильич Ленин в 
понятие культурной революции вкладьшал как раз по- 
вмшение культурннх запросов самих масс, видя в этом 
основное условие для возможности всей массой двигать- 
ся к социализму.
Крушение паранджи и чачвана — это не только повьь 
шение культурнмх запросов, — это гигантский прнжок 
в культуру, несуший в себе неоспоримую революционную 
сушность.
И не будет большой ошибкой, если этой культурной 
революцией, происходяшей в непосредственной близости 
от английских колоний, мн в четвертую годовгцину су- 
шествовання СССР ударим, как сильнейшим козмрем, 
по крапленнм картам господина Чемберлена.