жиму, и в сердцах тех, кто вннужден его переносить, вмзмвает то же чувство бессильной ярости. История, которую восстанавливает на своих стра- ницах г. Чокаев — это страшная история крови, угнете- ния и невежества. Ее исходной точкой является доклад одной фран- цузской большевистской коммунистической делегации о путешествии, которое она проделала по инициативе Московского правительства. Г. Чокаев и его друзья не хотели, чтобм доклад этот остался без ответа». Так рекомендует нас г. Ренодель. Ему неважно, что нас посетили живме люди, видели нашу работу, изучали наши достижения и недочетьг, он готов заранее не верить им, не верить тому, что у нас есть, а вот Мустафа Чокаев — этому авторитету он заранее верит безоговорочно. Ему опять неважно, что Чокаев бело- гвардеец, активно боровшийся против Советов, эмигрант, 10 лет не видавший Среднюю Азию. А что же говорит о нас г. Чокаев, брошюра которого г. Реноделем рекомендуется своим читателям? Вот кра- тенькая вмдержка, которую мм взяли из первнх же стра- ниц этой брошюрм. «Нет, французские делегатм не смогли войти в не- посредственнмй контакт с представителями местного на- селения Средней Азии, даже с коммунистами. Всегда, на каждом шагу, между французами и теми, полити- ческую жизнь котормх они хотели изучать, всегда вставал какой-нибудь агент Москвм». И далее: «Наперекор утверждениям французских делегатов, они могли видеть только, что им захотели показать их советские друзья в Ташкенте, Қоканде, Самарканде, Бухаре и Ашхабаде... А во всем том, что им бмло показано в этих городах, а также в тех мемуа- рах и сведениях, которнми их снабжали советские уч- реждения и агентм, гости Москвн находили именно то, что в действительности не сушествует в Средней Азпи». И, наконец, — «Большевистская ложь, лужи грязи и крови мусульманской беднотн — вот, что образует основу власти, утвердившейся в нашей стране, которую сириец Али-Мир отправился приветствовать вместе с другими». «Власть эта укрепилась на трупах среднеазиатской беднотм, на трупах мусульманских женшин и детей».