притокам  (Ангрену  и  Чирчику).  Согласно  этим  же  источ­
никам,  к  тому  же  дому  принадлежали  владетели  Хорезма, 
Ферганы  и  некоторых  местностей  к  югу  от  Аму­Дарьи. 
Китайские  хроники  отмечают  также  связи  по  свойству, 
существовавшие  между  отдельными  владетелями  и  пра­
вящей  династией  западнотюркского  каганата. 
Представители  канского  рода  и  его  ветвей,  сидевшие  в 
Самарканде  и  в  других  среднеазиатских  владениях,  по 
словам 
составителей 
хроник, 
«прозывались 
чжао­у». 
В  текстах  за  этим  «прозванием»  неизменно  стоит  имя. 
Так,  в  «Тан  шу»  упоминаются  следующие  имена  владете­
лей:  чжао­у  Ша  —  владетель  Аланя 
(Бухары), 
чжао­у 
Биси  —  владетель  Хохани  (Харканы),  чжао­у  Подати  — 
владетель  Хэ  (Кушании)  и  чжао­у  Шиага  (Шиагйе)  — 
владетель  П1ы  (Кеша).  Все  эти  лица,  согласно  тем  же  хро­
никам,  правили  в  середине  VII  в.,  в то  время  когда  Китай 
сделал  попытку  уточнить  в  своих  канцеляриях  новое  ад­
министративное  деление  Средней  Азии.  Однако  следует 
отметить,  что  имена  самих  канских  (самаркандских)  прави­
телей нигде, ни в одном тексте не сопровождаются  этим проз­
вищем, и  надо  полагать,  что  оно  просто  подразумевалось. 
Таким  образом,  вопрос  о  происхождении  среднеазиат­
ских  правящих  родов  чжао­у  связан  с  вопросом  об  эт­
нической  принадлежности  юечжей.  Иранские  имена  их 
представителей  (дом  Кан  согд.  yn  kwtr'k), 
прочтенные 
на  согдийских  монетах,  если  и  не  доказывают  его  иран­
ского  происхождения,  то  во  всяком  случае  отмечают,  что 
этот  род  в  свое  время  подвергался  сильной  иранизации. 
О  принадлежности  самаркандской  династии  к  древ­
нему  роду  свидетельствуют  кроме  китайских  источников 
прежде  всего  согдийские  монеты  —  подлинные  докумен­
ты,  собрания  которых,  в  особенности  при  скудости  дру­
гих  письменных  документов,  являются  уникальным  ис­
точником,  ценность  которого  вряд  ли  может  быть  пре­
увеличена.  Владетели  воспроизводили  на  монетах  знаки, 
ставшие  к  этому  времени  своеобразными  идеограммами 
родового  имени.  По  этим  знакам,  их  сочетаниям  мы  можем 
судить  о  принадлежности  владетелей  к  той  или  иной  ди­
настии.  Эти  же  знаки  (независимо  от  их  происхождения) 
дают  возможность  выявить  большие  и  малые  среднеазиат­
ские  династии,  о  которых  имеются  лишь  скудные  сообще­
ния,  а  также  определить  древность  рода,  к  которому  при­
надлежали  их  представители. 
Такие  же  знаки 
встре­
25