Ни у Ходорова, ни у кого бы то 
ни было другого н е т т о ч н ы х с т а ­
т и с т и ч е с к и х 
д а н н н ы х ни 
о 
крупном землевладении, ни о степени 
распространения чайрикерства. С овер­
шенно 
неизвестно, на чем 
базирует 
свои категорические утверждения тов. 
Кабалкина. В силу этого 
непонятно, 
почему нужно отвергнуть мой тезис, 
что ферма начала 90-ых гг. вступила 
в конкуренцию с хозяйством „само­
стоятельного хозяина дехканина* если 
наблюдение „на глаз* убеждает, что 
действительно в конце XIX века в 
сельском хозяйстве 
Туркестана 
как 
раз преобладало не чайрикерство, а 
„самостоятельное“ 
крестьянское 
хо­
зяйство !).
Если бы ферма сменилась крепо­
стнической 
латифундией, 
тогда бы 
были понятны все рассуждения тов. 
Кабалкиной насчет борьбы крепостни­
чества и капитализма. Но ведь все 
фермы русских купцов и чиновников 
были прикрыты для того, чтобы вло­
женные в них капиталы перебросить 
в 
ростовщ ичество. 
Выгоднее оказа­
лось не чайрикерство по 
сравнению 
с вольным наймом, а торгово-ростов­
щическая эксплоатация „самостоятель­
ного“ крестьянина, действительно от­
дававш его 
ростовщ ику 
„не 
только 
прибавочный продукт, 
но 
и значи­
тельную часть необходимого продук­
та“, по сравнению 
с эксплоатацией
!) Не верно, что якобы материал, 
данный в моей 
книжке, 
заставляет 
думать противоположное. Приглашаю 
читателя взглянуть хотя бы на табли­
цы на стр.: 121, 123, 124, 128, 129. 
Все таблицы относятся к XX веку, 
когда чайрикерство было развито го­
раздо ш ире, чем в 90 
гг. А между 
тем, на их основании никак нельзя 
сказать, что „характерным для Средней 
Азии типом крестьянина был чайри- 
кер-издолы цик“.
батрака 
на ферме. Потом, в XX в., 
когда чайрикерство значительно раз­
рослось, а наряду с этим довольно 
ш ироко развился и 
вольный наем, 
вопрос о конкуренции двух систем 
хозяйства, капиталистического и кре­
постнического, 
стал 
действительно 
кардинальным вопросом и в соответ 
ствую щ ем месте моей работы он от 
мечен. Но для д а н н о г о момента, дл 
начала 90 гг., дело обстояло 
далеко 
не так. К выводам т. Кабалкиной мо­
гут привести только преувеличен ые 
представления о распространенно.ти 
в это время чайрикерства.
В связи с этим т. Кабалкииа уп­
рекает меня также в „техническом“ 
подходе к об‘яснению причин роста 
чайрикерства и в противовес 
моей 
постановки вопроса рекомендует об‘- 
яснять вопрос следующим 
образом: 
„Русские колонизаторы, одной рукой 
разруш ая феодальные отнош ения, дру­
гой рукой консервировали их. 
Кон­
сервация докапиталистических мето­
дов эксплоатации вызвала и сохране­
ние низкой технической базы “. „Не 
низкая техническая база“ была 
при­
чиной роста чайрикерства, „а как раз 
наоборот—сущ ествование этих отно­
ш ений тормозило развитие техники“.
Н о чем отличается эта постановка 
вопроса от моей? Я полагаю, что да­
леко не тем, на что указывает тов. 
Кабалкина. На стр. 119, после соот­
ветствую щ ей таблицы, у меня имеют­
ся следую щ ие утверждения: „Мы име­
ем, таким образом, колоссальное пре­
имущ ество труда чайрикера над по­
денным наймом. Прибыль хозяина при 
чайрикерской 
обработке 
в 
данном 
случае больше чем вдвое превыш ает 
прибыль при поденном найме. Такое 
преимущ ество крепостничества перед 
вольным наймом было возможно толь­
ко при том низком уровне производи­
тельных сил, на котором стояло сель­
ское хозяйство Туркестана. В задерж ­
335