ВЕ НЕО ОО ПНО Е ЗОВЕ Столь же беспощадно издевается Абу Новас и над мусульман- — ской религией, 5 2Ё „Ступайте в рай и не мешайте мне попасть в ад!“?, —говорит он: благочестивым ханжам, упрекающим его в безнравственности. ; „Кто обнимет красавицу, равен паломнику, который совершит — хадж“,—заявляет Абу Новас в другом месте, явно пародируя „ха-- дисы*. В своих выпадах против ислама поэт не знал никаких границ. В ‚ лекции об Абу Новасе, из которой мы уже заимствовали ‘несколько: : цитат, академик Розен приводит, в частности, приписываемые Абу Новасу слова: „Я желаю, чтобы мне дозволялось все: то, что запре- тщцает закон и религия, и чтобы бог превратил меня в собаку. Я сел бы в меккском храме и стал бы кусать всех пилигримов“?, Антирелигиозные настроения характерны не для одного Абу Но- васа, хотя никто из поэтов после него не выражал их столь откровенно. Скептические мотивы слышатся в произведениях ряда других поэтов той же и последующей эпохи. Наиболее полное выражение получил философский скептицизм в творчестве знаменитого слепца Абулала из Маарры в Сирии (ум. в 1057 г.), величайшего поэта так называемого „послеклассического“ периода арабоязычной литературы. Его замеча- тельное „Послание об ангелах“ (Рисалат аль-малаийка), где под благо- / честивым покровом таятся почти атеистические идеи, доступно не- слециалистам в превосходном переводе покойного И.Ю.Крачковскогой, Все сказанное и еще многие факты, не приводимые нами за ‚ —. недостатком места, позволяют с полной определенностью утверждать, что средневековая арабская поэзия создана по существу не арабами, а представителями покоренных народов. В еще большей мере это относится к так называемой „арабской“ или „мусульманской“ науке, К началу Х в. литературная производительность на арабском языке становится очень значительной, чему в известной степени способствовало распространение дешевой тряпичной бумаги*, Однако уже к этому времени в качестве творцов арабской науки выступают главным образом неарабы. К интересным выводам в этом смысле приводит анализ специальных отделов об авторах и переводчиках научной прозы в новейшем (1937—1939) издании „История арабской литературы“ Броккельмана (т. 1, стр. 100—254 и 362—436). В омейяд- ском и так называемом „классическом“ периоде арабоязычной литера- туры, т. е. с 661 по 1000 г. н. э., Броккельман насчитывает, кромёе поэтов, богословов и суфиев, больше 350 авторов. „Чистыми арабами“, : т. е. уроженцами Аравийского полуострова, которые росли и учились на своей родине, оказывается из них, по данным Броккельмана, всего около 10%, причем арабы-ученые, за единичными исключениями могут быть отнесены к числу второстепенных. Как количественное, так и качествённое главенство в создании научного арабского языка и _ памятников так называемой „арабской“ науки безусловно принадлежит ‘уроженцам покоренных стран®. Какую бы область знания мы ни взяли, неарабы в ней доминируют.. В славной плеяде арабоязычных географов 1Х— Х вв. только одик из “° 1 Сборник памяти академика В. Р. Розена, стр. 67 2 Там же. — з Труды ИВ АН СССР, т. Ш, Л., 1932. 4 В. В. Бартольд, Мусульманский мир, стр. 51, ® Ср. замечание В. В. `Бартольда о том, что в создании арабской культуры». население, оставшееся в Аравин, принимало только второстепенное участие; куль- турная работа происходила в покоренных арабами искони культурных странах (История: изучения Востока.., изд. 2, стр. 154). . 22