-Факихов, в'большинстве своем уроженцев завоеванных стран. Ислам, `
как религия халифата, опять-таки создан не арабами. Интересно в '
этой СВЯЗИ, ЧТо из четырех основателей так называемых „правовер-
ных“ толков‘один лишь Малик ибн Анас был уроженец Аравии. Абу
‘Ханифа—-внук персидского раба, Шафии родился, повидимому, в
Сирии, а Ахмед ибн Ханбаль появился на свет в Багдаде, куда его
родители незадолго до этого переехали из Мерва.

Остается язык. Из всех элементов так называемой „арабской“
культуры арабский язык имеет, пожалуй, наиболее примечательную
судьбу. ©С каким: лингвистическим и литературным багажом вторглись
арабы в сопредельные страны?

В ту пору язык завоевателей, по выражению такого глубокого его -
знатока, как уже упоминавшийся академик В. Р.Розен, „богат был
словами, но беден понятиями“ и не имел литературы!. В наследство от
„джахилии" мусульманам досталась только лирическая поэзия, верное у
зеркало кочевой бедуинской жизни в /1—\П вв. Других литературных

е жанров доисламские арабы‚ повидимому, не знали; плохо привива-
лись они в арабоязычной литературе и позднее. Кроме сказок, художе-°
ственной прозы на арабском языке в средние века почти нёе существовало;
новелла появилась только в НОВОЗрабСКОЙ литературе, а полное
право гражданства она получила лишь в наши дни. Нет в арабской
литературе и эпоса, вроде, например, Шахнамэ, нет даже религиозных
книг, подобных Авесте, или народных сказаний, аналогичных, скажем,

‚ ‘таджикскому „Дастану об Абу Муслиме“.

Три области, в которых в первые столетия господства завоева- —
телей безраздельно царил арабский язык, это религия, поэзия и наука:
Религия нас сейчас не интересует, обратимся прямо к поэзии. Посмот- ‘
рим, какая доля в её создании принадлежит собственно арабам.

Определенный ответ на этот вопрос дает покойный академик
И. Ю. Крачковский, которого едва ли кто-нибудь заподозрит в жела-
нии умалить значение культуры арабов. „Арабской поэзией в строгом
смысле этого определения, — пишет И. Ю. Крачковский в статье для ши-
рокого читателя („Восток“, 1М, стр. 97), —можно считать лишь поэзию
Аравии в доисламскую эпоху с примыкающей к ней по традиции поэзией
МИ-УШ вв.“ Уже в начале следующего века картина резко меняется.
`По-арабски пищут поэты неарабы, носители иных культурных тради-
ций, отражающих значительно более развитые общественные и про-
изводственные отнощения. На смену певцам пустыни приходят `
поклонники городской культуры, городской жизни с её наслаждени-
ями и соблазнами. Соответственно изменяются и формы поэзии. Длин-
ная, медленная, как поступь верблюда, „касыда“ (ода), с обязательным
описанием бесконечного путешествия автора к восхваляемому в поэме
лицу и прочими неизбежными атрибутами бедуинской поэзии, уступает
место КОрОТКОЙ, часто ЗЗДОРНОЙ‚ иногда ЛирИЧЕСКОЙ ,КЫТ’&' ИлИ оТ-
кровенно циничной „винной песне“ в духе Анакреона.

Выдающиеся поэты не только не пользуются старыми формами,
но жестоко высмеивают их, становятся в „сознательную оппозицию
против поэтов, восхваляющих жизнь и ее воображаемые прелести“®. _
Виднейший представитель нового поэтического течения—иранец по
происхождению Абу Новас (ум. около 818 г.) во всеуслыщание про-
возгласил, что „воспевание следов стоянки (обязательный атрибут
_всякой касыды) есть поэзия дураков®“,

® Сборник, памяти академика. В. Р. Розена, стр. 38.

3 Там же, стр. 66,

3 Там же, стр. 67. :

НЕ
ня /