Н 3 ^ н чперед всяким — ученым, — будь то историк, _ фшюлог или экоНоМИст, —- ‚ жоторый вдумчиво наблюдает процесс становления и развития культуры. ‚` — народов Ближнего и Среднего Востока, подвергшихся в середине МИ в. ‚ нашествию выходцев с Аравийского полуострова. ‚° — Условность и неточность определения этой культуры как «арабской» или «мусульманской» давно сознавали наиболее передовые — представи- . тели дореволюционного русского : востоковедения. Еще в 1888 г. акаде- ° — мик В. Р. Ровен (ум. в 1908 г.) писал: «...если мы эту новую. культуру (т. ©. культуру халифата — М. С.)... называем — арабской, то мы это де- -лаем, с одной стороны, ‘ради краткости — нельзя:же ведь — употреблять термин: «греко-персо-сиро-копто-еврейско-арабская _ культура», а © дру- ‘той — ради того, что литературным языком этой культуры ° оказался именно арабский язык».! Ту же мысль в еще более определенной форме высказали почти чет- лверть века спустя ученики Розена — В. В. Бартольд и И. Ю. Крачков- ‚ский. «Мы говорим об «арабской» или «мусульманской» культуре не потому, что эта культура была создана арабами и исламом, — заявлял В. В. Бартольд в 1912 г.? — но потому, что те азиатские и африканские области, на долю которых выпало продолжать и в средние века пре- рванную в Европе культурную работу, были объединены иисламом, как ‘государственной религией огромного большинства населения, и араб- ским языком, как языком общей культуры и науки». И уже совершенно категорически высказался по этому поводу толь: — ко начинавщий тогда свою научную карьеру И. Ю. Крачковский, по замечанию которого «мысль о том, что лальма первенства в развитии мусульманской цивилизации принадлежит не арабам, а скорее инозем- щам, писавшим по-арабски, стала в европейской науке общим местом»3, Ту же мысль академик Крачковский неоднократно высказывал и в дру- тих своих работах.* ° — После столь ' определенных — заявлений оставалось, казалось бы, только навсегда отказаться от употребления этих неудачных терминов—— «арабская» или «мусульманская» культура. Однако этого не случилось. Только что названные ученые, долгое время работавшие и после Вели- кой Октябрьской социалистической — революции, до конца своей жизни продолжали пользоваться ими же осужденным термином; за ними сле- довали и их многочисленные ученики. Ярким примером — антинаучного применения понятий «арабский» и «мусульманский» в: вышеуказанном значении могут служить хотя бы заглавия таких востоковедных статей” . и КНиг, как: «Аль-Хурейми, арабский поэт из !Согда» В. А. Эбермана", <«Математическая география у арабов от Хорезми до Улугбека» И. Ю. Крачковского? — «Культура мусульманства» и «Мусульманский : мир» В: В. Бартольда и др.? Панисламистские и панарабистские иден особенно характерны для послевоенной буржуазной ориенталистики. Не говоря уже об «Истории арабов» сирийца Ф. Хитти, постоянно живущего в Америке, где эти » * ЗВО, т. Ш, стр. 153—154. : ® Мир ислама, 1, стр. 4- 3 Там же, стр. 964. ‚ * Смы напр. его статьи: «Арабская литература», в сб. «Литература Востока», гвып. 1, , 2@; «Арабская поэзия», журн. «Восток», М, 1994; стр. ©7 ® «Научное наследство», М.-Л., 1948 ” Программное значение приобретают в этом смысле й’ названия двух русских ' пвостоковедных журналов, редактором которых был В. В. {Бартольд: «Мир ислама» зи «Мусульманский мир». 9 ы ;