— 173 — трша все, что написано о Казаксга-не ц Киргизии, мы увидим подтверждение этого недоразумения1). Нечего говорить, что об’яенить зто можно лишь поверхностностью исследо­ вателей Казакстана и большинства исследователей Киргизии. Всем последним бросалось в глаза, первым делом манапство—элемент феодализма из наличия ко­ торого вытекало отсутствие родового строя. О родовом строе можно было говорить уже как о пережитках и дело было лишь в том, какое место этим пережиткам отвести. В этом они расходятся, но поверхностность все же давала себя чувство­ вать и здесь. Основная масса исследователей, занимаясь феодализмом, не видела элементов последующих общественно-экономических формаций, и не пыталась определить их место. Даже наиболее приблизившийся к правильной оценке реальных отношений Митрофанова, делает эту ошибку. Определяя общественный строй, он говорит: «в Киргизии, несомненно, нет родового уклада общественных производственных отношений, но и классовая дифференциация там чрезвычайно затушевана пере­ житками форм родового быта, хотя эти формы и наполнены сущностью феодаль­ ных отношений» -). Таким образом, есть остатки родового быта п феодальное содержание и больше ничего. Однако, на деле этим нельзя ограничиться, так как можно впасть в ошибку подобно той, которая состоит в переоценке родовых отношений. Новое, что скрыто под феодальной оболочкой, будет не замечаться. Эта переоценка крепости маиапства приводит к тому, что новые явления, образование классов по иной, иослефеодальной основе, недооцениваются. Пред­ принимательство, наемный труд и т. д., развившиеся в связи с дальнейшей эво­ люцией аула, привели к образованию новых социальных явлений, игнорировать которые нельзя без того, чтобы не исказить действительность. Машш роднится с баем продавая свое первородство за чечевичную похлебку богатого калыма и т. д. Не всегда манап может опираться на байские богатства, как на свои собственные, как это было раньше, он вынужден заключать с ними блоки из экономических и политических соображений. Манапство перерождается, и, под организованным напором масс, вскоре исчезнет совсем. Идет процесс перерождения манамских феодальных хозяйств в хозяйства с применением капиталистических методов эксшшатации. Революция уже породила в ауле сдвиг, благодаря которым манапство ущемляется, правда, пока еще слабо, в области своих старых крепостнических замашек. Один манап, горько жалуясь на свою судьбу, рассказывал нам о том, что наступившие времена больно бьют по манаиу. Манапство, особенно мелкота, начинает беднеть: «манапы стали, как нищие, их не так почитают и слушают, как раньше, доходы их стали менее обильны», говорил он. И это не лицемерные слова, расчитанные на усыпление бдительности властей, а подлинное выражение действительности. Подобные за­ явления слышали мы от многих киргиз. «Букара». переживает период «самораекрепощения» с помощью нажима, правда,. пока еще робкого, на манапство со стороны советской власти. Исходя из этого, классовую схему аула следует рассматривать в двух раз­ резах: с точки зрения феодальных отношений и с точки зрения капиталистических новообразований. Не следует упускать из виду и влияний революции, хотя, по­ вторяем, серьезных социальных * сдвигов это влияние еще не принесло. Влияние J) См., например, о Киргизии: Буров-Петров. „Манапство и борьба с ним". 1927 год. П. Погорельский: „Общественно-экономический уклад"' „Современный кишлак и аул"’. Выи. VIII. Кушнер—цитир. работа 1927 года. Гаврилов— цитир. работа 1927 г. Митрофанов—цитир. работа 1926 года. Во всех этих работах в той или иной степени, более или менее определенно отрицается родовой строй. О Казахстане см. Соколовский. „Казанский аул"'. 1926 год Полочанский. „За новый аул". 3 926 год. Решительно утверждается наличие родового уклада. Это утверженио даже доводится до абсурда (Полочанский). - ) Цитированная работа, стр. 82.