— 170 а жену нлп возвращает родителям, нет выдает замуж за другого, самолично по­ лучая за нее калым, или делясь им с родителями проданной женщины. Такие случаи рассказывали, на них можно найти указания в делах любого народного суда в глухих углах Киргизии, в заявлениях подаваемых обиженными. Вот несколько фактов, взятых из материалов джайляунного суда: 1. В 1925 году два манапа увезли жену одного киргиза и «продали» ее другому киргизу за одного верблюда, одну лошадь, две кобылы и 350 рублей денег (Дело Ха 28). 2. Жена одного киргиза поехала в гости к отцу. Там ее манап «продал» родственнику другого манапа за одну кобылу (Дело As 3). 3. Манап Жамыркан Отунчиев насильно взял жену одного киргиза Сарыкз- мышского района и, запугав ее тем, что она «преступница против Авазкана» (другой манап, его союзник), держит ее чернорабочей. Это любопытно сравнить с тем, что мы имели в средневековье на Западе и у нас, в России, когда боярин или получал выходные за уходящую из поместья замуж девицу, или, как это было после, во время расцвета крепостнических от­ ношений, сам отдавал замуж женщину по своему усмотрению *)• Мы уже указывали выше, ■ что такие явления, как кун (цена крова) и калым, относимые многими к яв,тениям безусловно характеризующим наличие «родового быта», на деле является индивидуальным делом киргиз. Нами записан случай получения куна в 1925 году одним из киргиз Кетмень-тюбинской волости за убитого сына. Но здесь нас интересует отношение, которое имеют к этому манапы. Наряду с калымом, получателем которого полностью или частью является манап, тамге же права присваиваются манапу и по отношению к куну. В материалах Н. X., Ка- лемина имеется чрезвычайно интересное указание на то, как кун за убитого буюаринца, получается не его родственниками, а .манатами в той волости, где живут упомянутые им киргизы из рода мошчэдор, которые находились на поло­ жении букары у манатов Есеигуловской волости Нарынского округа принадле­ жащими к другому роду. Но манапы'не только, иногда, получают кун, они наживаются и в том случае, если кун получает сам букаринец. Это происходит в случае, если платель­ щиком является бувара данного манапа, а истцом букаринец другого манапа, который берет на себя представительство претензий пострадавшего. Упомянутый случай получения куна беднжом-киргизом интересен в сле­ дующем отношении. Виновная сторона обратилась за содействием' к своему ма­ напу. Тот собрал принудительно кун, оставив «за хлопоты» часть собранных баранов себе. ' ’ Иногда же это просто предлог для вымогательства. Манап Туркмен об’Явил в 1925 году своей букаре в с. Сусамырском, что его сын в 1922 году в припадке ревности; откусил' нос своей жене и за это родственникам жены пришлось упла­ тить кун в пятьсот рублей золотом и пять лошадей и, кроме того, его же обвинили в убийстве жены пастуха, не выполнившей его приказаний и, чтобы замять дело, уничтожить составленный властями протокол, понадобилось израсходовать некую сумму. Ко всему этому Туркмен присоединил слезницу на тяжесть уплаченного налога и обвинение букары в том, что она теряет к чему уважспие, не подчиняет­ ся/ему и тайно подкапывается под его власть. Все это он оцепил в 123 барана, которых и предложил им внести. Через своего сына и братьев, а также джигитов, эти бараны им были насильно собраны с населения ®). Оригинально, что это на­ зывают «самообложением»- Чтобы точно характеризовать полное бесправие букары и неограниченный произвол метана над ее жизнью и имуществом, укажем следующий факт. Манан О Ср. Павлово-Сяльванский. Феодализм в древней Руси. Изд. Прибой. Петро­ град. 1924 г., стр. 66. 2) Следственное дело в джайляунном суде за № 27.