165 — Назначенные в качестве жертвы, выбранные нз числа тех, которым, по мне­ нию «мира», «нечего терять», шли безропотно в Сибирь, принимали муки за «мар». Неудивительно, что «просвещенному либералу» пз дворян деревня каза­ лась чем-то непонятным и враждебным, таящим в себе опасности, лживым и ко­ варным. Подобные же представления о кочевниках господствовали до сих пор поч­ ти у всех «исследователей» аула» особенно, имевших отношение к управлению степью. Бессилие свое перед замкнувшимся «в себя аулом, оправдывали они «ро­ довым строем» и прочими «об’ектнвнымп» вещами. Иное отношение к пришлым в аул людям позволяет снять покровы таинственности, наброшенные рукой «иссле­ дователей» на аул н обнаружить под таинственными и страшными обычаями древ­ ности вещи, хорошо нам знакомые. К явлениям быта, относимых к родовым обычаям причисляют и так назы­ ваемую «барымта». Барьшта — не открытый угон скота, а скрытый, но от простого грабежа отличается тем, что цель угона обычно не скрывается. Обнаруженный барымтачь заявляет, что это была именно барымта, а не кража. .Этим подчеркивается ее це­ левое назначение, правильно указанное в законе. Квалифицируемая современным законодательством, как бытовое преступле­ ние, на ряду с куном, калымом и многоженством, барымта определяется" как «самовольное взятие скота и всякого другого имущества, с целью принудить по­ терпевшего или его родичей дать удовлетворение похитителю, либо его родичам за нанесенную им обиду, или вознаградить им причиненный материальный ущерб» 1). Следует "указать, что п здесь, как и в статьях о других указанных бытовых преступлениях, законодатель предусматривает участие рода (родичей) в упла­ те и получении калыма, куна, организации барымты и несения ее последствий, т. е. рассматривает их как родовые обычаи. Это проглядывает в тексте статей ие только в характеристике преступлений, но и в об'еме показаний, которые гораздо ниже, чем по преступлениям подобного рода, рассматриваемых не как «быто­ вые»- В свое время барымта, как ж кун и проч., конечно, являлась общеродовым делом, теперь же дело обстоит иначе. В настоящее время барымта является одним из средств в руках манапов и их присных для достижения своих целей. Об этом мы расскажем ниже в другой связи. В заключение остановимся на институте «кырме» (посторонние в роде, прн- пущенники), которых завзятые апологеты «родового.строя», готовы также ис­ пользовать для своей аргументации. Послушаем их. Процесс распада родовых групп приводит к отрыву от них отдельных хо­ зяйств, которые ищут себе прибежища в других местах. Но «попав в район чужого рода, он окажется уже бесправным» * 2), лишаясь поддержки сородичей. Неустойчи­ вость хозяйства при кочевом быту и страховка от этой неустойчивости в родовой солидарности приводит в тому, что кочевник «поневоле принужден всеми силами цепляться за своих ближайших сородичей» 3), а если это невозможно, то за родство более отдаленное, или по женской линии. На основе этого С-околовсктм делается вывод: «даже в тех случаях, когда состав аула — кстау не будет совер­ шенно однородным в смысле родства по мужской линии, а в его составе будут «посторонние», то и тогда мы упираемся в явления, произведенные пз тех же от­ ношений родственных» 4). Кроме того, что здесь имеется полное несоответствие фактам, делается большая натяжка: даже в отдаленной степени (одиннадцатое — двенадцатое коле­ но) для «кырме» отыскивается родство, забывается то, что фантастические родо­ словные превращают всех казаков и киргиз в «родственников» между собой. J) Добавление к Уголовному Кодексу для КирАССР. Собрание Узаконений Л» 70, стр. 787. 2) А. Соколовский. „Казанский аул". Ташкент. 1926 г., стр. 13. 3) Там-же. 4) Там-же.