При этом везде и всюду нам бросалось в глаза, что если мы не обнаруживаем иод тщательно поддерживаемой байством н манапством видимостью « взаимо­ помощи» и «солидарности» жестокой эксплоатацпи, то в лучшем 'случае, мы на­ ходим явления сплошь л рядом имеющиеся в других местах, где данным давно забыто родовое устройство, но где отголоски архаических общественных форм упорно сохраняются, например, в русской деревне. Характеризуя русскую артель, Энгельс говорил: «один из самых характер­ ных признаков артели—круговая ответственность всех ее членов за каждого из них перед третьим лицом— является отголоском отношений, основанных на кровном родстве, как и вира у древних германцев, кровная месть и т. д.» 1V Это говорится о русской артели, которая сохраняется еще до сих пор, несмотря на то, что «родовой строй» в России исчез данным давно. Подобный же смысл имеют проявления солидарности у киргиз. Иного зна­ чения и отыскать трудно, слушая рассказы киргиз. Исследователи, которые и на основании этих элементов констатируют родовой строй, опирались на рассказы древних старичков «аксакалов», которым вообще свойственно идеализировать «доброе старое время» и выдавать его за действительность. Но если выслушать рядового киргиза, то дело представляется совершенно в ином свете. По поводу взаимной поддержки один киргиз сказал нам: «никаких обычаев на этот счет нет. Простой «интмак» (дружба) действует. В старое время и теперь степень соли­ дарности одна и та же». Как видите, здесь все об’ясняется очень просто. В па­ мяти не сохранилось даже различия между теперешним положением вещей в прошлым — так давно было это прошлое. Укажем на несколько фактов, характеризующих отношение к старым обы­ чаям у самих киргиз. Вышноегорским *) записана пословица: «если гость раз остановился, то это счастье, если два раза — бедствие». Приведем другую: «на­ кормившему один день — кланяйся сорок дней» *). Дав'ни; хороши обычаи, за­ ставляющие часто отдавать гостям последнее, киргиз смотрит теперь на широкое гостеприимство, как на бедствие. Нам довелось видеть, как аулы, оказавшиеся по соседству с джайляуным советом, вскоре откочевали дальше'. Об’яснение причин этого пришлось услышать в одном ауле, который при нашем приезде завьючивал последний скраб'и уходил вверх в горы. Один из оставшихся мужчин нам рассказал следующее. Ежеднев­ ные многочисленные гости, из числа посетителей совета останавливались в ауле, и медали все запасы пищи и выпивали весь кумыс. Хозяева буквально голодали. Но обычай не позволял не принимать гостей, и хозяева были рады, что они вы­ шли из положения, скормив гостям павшую корову. Но как только этот неожи­ данный запас пищи был исчерпан, они поспешили укочевать подальше от гостей. И для этих гостеприимных «по обычаю» кочевников «непрошенный гость» оказался «хуже татарина». На следующий раз мы с трудом отыскали этот аул, так ловко он спрятался за холмами старой морены от взоров назойливых «гостей». И это не из ряда вон выходящее явление. В действительности можно сплошь и рядом встретить тот факт, что аулы прячутся за .естественным при­ крытием от возможных гостей, тем паче, если аулу приходится располагаться поблизости от проезжей дороги. Впрочем от «обычая» не только прячутся, его часто и нарушают. Часты случаи отказа в гостеприимстве под предлогом болезни в семье и т. д или просто без всякой мотивировки. Кроме того этот священный обычай толкуется по-новому. Почет и уваже­ ние гостю «джакигаляру» — богатому и знатному. «Гость»—букара и вдобавок, *) Ф. Энгельс. Статьи 1871-75 г. г. Изд. 1916 г., стр. 63. 2) Гродеков. „Киргизы и кара-киргизы Сыр-Дарьииской области". Ташкент. 1889 г., стр- 113. ®) .Материалы для этнографии Средней Азии, в сборнике „Материалы для ста­ тистики Туркестанского края" 1874 г., вып. III.