— 157 — стоящего на шестом, седьмом, а то п выше поколении», говорит о казаках А. Соколовский ’). На основании этого им доказывается прочность родовых отно­ шений. В самом деле, почти каждый киргиз относит себя к тому пли иному ролу («урук») и к тем или иным более крупным родовым наименованиям. Однако, если мы присмотримся к передаваемым родословным- то получим столько их вариантов, сколько лиц будут их рассказывать. В настоящее время невозможно записать родословную какого-либо рода, которую бы признали правильной все рассказ­ чики. Родословные превращаются, поистине, в фантастические, мифические по­ нятия, где вымысел сплошь и рядом преобладает. Мы могли бы привести мно­ жество записанных нами вариантов, друг друга исключающих, но не делаем этого за недостатком места. На действительную роль этих родословных указывает К. Маркс, когда го­ ворит следующее: «Эта родословная связь забылась с появлением единобрачного семейства. Память о ней сохранилась лишь в общем наименовании рода и в вну­ шительном родословном дереве, перед которым родословие одного семейства ка­ жется весьма мизерным». 0 дальше: «из того, что с распространением монога­ мии забылась родственная связь между поколениями и действительное прошлое отразилось в мифической картине родословного дерева, ученые филистеры заклю­ чили, и до сих пор заключают, что это фантастическое родословное дерево соз­ дало действительный род» Следует сказать, что вовсе неправильно то. что родословную «знает ка­ ждый мальчишка». Наоборот, как это нам удалось установить, её знают очень немногие из взрослых киргиз. Сплошь и рядом встречаются люди, которые о ро­ дословной не имеют ни малейшего понятия. Обычно, в таких случаях указывается лицо, «спец» по этой части, рассказы которого с большим вниманием выслу­ шивают и сами киргизы. Обычно, это — аткаминеры, манапы или лица грамот­ ные по-кнргизски, которые читали писанные родословные списки, распростра­ ненные среди киргиз. Наряду е этим, они являются также знатоками обычаев и— хранителями, кладезями несложной кочевой премудрости. К ним обращаются кир­ гизы, что говорит не только о массовом невежестве среди киргиз по части своих же собственных традиций и обычаев, но п той малой роли последних, которую они играют в настоящее время. Очевидно, это и дает повод говорить о манапах, как о «хранителях кочевых традиций», как о хранителях «нарха» и «намуса». Дей­ ствительно, последние весьма ловко пользуются этой монополией на знание и толкование обычаев, но обращаются с этим так, что «дышло» адата всегда по­ ворачивается в пользу манапов или богатеев и против «букары». Впрочем, всегда и всюду им подобные делали то же самое. Средством власти в феодальные вре­ мена-являлось не только голое насилие, но и «патриархальная» идеология угне­ тенных, через призму которой рассматривали последние своих угнетателей, пре­ вращавшихся таким образом, в «отцов-благодетелей». Такая идеология, а также религиозный дурман, служили в феодальную эпоху мощным идеологическим средством упрочения положения класса-эксплоата- тора,'а также средством скрыть от угнетаемых масс подлинную природу отно­ шений между ними и их общественными антагонистами — феодалами. Отсюда ясна, та забота, е которой относились. феодалы всегда к охране «добрых нра­ вов» в своих деревнях, понимая под этим полное отсутствие представления о действительном положении вещей у крепостных. В материалах Н. X. Калемина имеется .любопытный-факт, характеризующий эту сторону делать эту своеобраз­ ную «функцию» манапства. В одной из волостей Нарынского райна манатами и баями организовано, было тайное общество, называемое «Ташкуран», преследующее целью сохранение «нарха», т. е. обычаев страны. Членами его состоят 11 человек, 5 из которых являются богатейшими людьми района. Как видно из деятельности Ч Ч А. Соколовский. „Казакский аул“. Ташкент 1926 г., стр. 8. 2) Цит. по Ф. Энгельсу ..Происхождение семьи-', стр. 35.