— 15В — Что это продиктовано манапу не социальными соображениями, а именно «интересами фиска» и манап опекает букару от всяких покушений извне, как курицу, несущую золотые яйца, п что это «'функция» любого феодала.—это не­ видимому ускользает от внимания Кушнера. Тогда выходит, что киргизское пра­ вительство напрасно уже несколько лет работает по подготовке землеустройства в кочевых районах и пытается другими мерами изжить джайляунные беззакония. Но этим Кушнер не ограничивается. «Социально-полезные функции» манап выполняет не только «в этом отношении», но и во многих других. Он творит «суд и расправу» и, видимо, не плохо, так как «от мананского суда уклониться не­ льзя—общественное мнение подвергнет такого человека «остракизму» г). Обяза­ тельный для марксиста классовый .подход заменяется в анализе, как видим, по­ нятием «общественного мнения». Таким образом, .заявления автора, разбросан­ ные в его статье, напечатанные к сведению читателей жирным курсивом, что в Киргизии «родового строя нет», а есть феодальный, ни к чему Кушнера не обя­ зывают. Нам представляется, что если даже автору было неизвестно, что от этого общепризнанного мананского суда «букара» плачет и до сих пор, тщетно пытается его избежать, жестоко за это преследуемая, то марксистское чутье должно было подсказать проф. Кушнеру правильный подход. Но Кушнер идет еще дальше: «есть еще одна функция манапа, как и вся­ кого богатого киргиза—ссуды бедноте скотом» и не просто, а на наиболее льготных условиях. Мананы в этом случае «не слишком прижимают бедноту» -). Вредность такого понимания роли манапства, спречь, феодалов, несомнен­ на. Автор в 1927 г. берет под свою защиту уже не «родоначальника» и «родовой строй» *), а, самого феодала. Последовательность изумительная, хотя вообще ее у автора маловато. В заключение интересно провести аналогию между социальным строем казаков и киргиз. Издавна у казаков различались два сословия: тюре, «белая кость», привилегированные, й «кара суек»—-простой народ. Те из последних, ко­ торые работали непосредственно на тюре, являясь как бы их крепостными, вернее дворней, назывались «тюленгутами». Тюре не составляли отдельных родов, а вхо­ дили в разные роды. Те из них, которые получали власть над известной группой населения, назывались «султанами»—султаны могли быть только из «тюре» После русского завоевания северо-западных областей Казакстана привилегиро­ ванное сословие получило официальное признание царя. Ведя повсеместно политику укрепления и насаждения помещиков и кре­ постничества, Екатерина П и др. рядом жалованных грамот награждали «тюре» различными дворянскими привилегиями, гражданскими и военными чинами, орде­ нами, земельными угодьями и правом распоряжаться над определенным числом населения. Элементы крепостничества, таким образом, официально закреплялись. Тюленгуты составляли знакомый нам слой непосредственно «помещичьих кре­ стьян», выполняющих все работы на. своего феодала-султана. Административная власть передавалась султанам: только они имели право избирать ханов. С уничтожением ханов вся власть переходит в руки султанов; им же передается власть судебная, только они могли быть биями. «Устав о сибир­ ских киргизах» 1822 г., хотя и устанавливает выборность органов местного само­ управления, но таким образом, что «заседателями окружных приказов» и «стар­ шим султаном», становились только султаны, ибо в выборах султанская курия получала все шансы на успех 4). Крепостной быт по рассказам и литературным источникам рисуется в сле­ дующем виде. Тюре и его домочадцы сами ничего не делали. «Ханум» жена тюре, госпожа, только распоряжалась по дому, все работы выполнялись женами тюлен- 9 Там-же, стр. 165. -) Там-же. 3) См. „Большевик-. ,М 13 за 1928 г. •*) „Устав о сибирских киргизах"' в действии и механику выборов хорошо опи­ сывает А. И. Гейнс в своей книге „Киргизские очерки“.