— 151 — Наличие определенно выраженных крепостнических отношений между на- напали н букарой несомненно, но изучение пх затруднено, этому причиной яв­ ляется то обстоятельство, что развитие мананскпх привилегий и букареких по­ винностей происходит вне государственной власти, которая после.освобождения крестьян в России прямо не поддерживала рост таких отношений и, конечно, не могла пх легализировать. Поэтому отношения букары и манапства. складываю­ щиеся крепостнически, развивались в своеобразных формах, продиктованных не только своеобразной формой хозяйства (кочевое), но и своеобразным политиче­ ским окружением, внутри которого существовал и развивался аул со времени русской колонизации. Это своеобразие крепостнических отношений привело к тому, что манап- -екая эвс-плоатация, имеющая множество форм, в сознании населения, а следова­ тельно, н у исследователей, обобщается в одном понятии— «поборы». Ниже мы попытаемся разобраться в этом многообразии форм, которые здесь скрываются. Здесь же укажем на некоторые моменты. Не прав Кушнер, который утверж­ даемое им отсутствие барщины н оброков у киргиз об’яеняег тем, что они не успели развитая: киргизский феодализм то его мнению есть ни что иное как «не­ доразвитая, зачаточная форма феодализма» *), приостановившаяся в своём раз­ витии вследствие российского завоевания. Применяя исторические схемы, отнюдь не надо упускать из виду того об­ стоятельства, что феодализм, во-первых, развивался в "кочевом хозяйстве, где земледелие, а- следовательно, и землевладение на пахотные угодья играло незна­ чительную роль, н во-вторых, что он р а з в и в а л с я на ряду с интенсивным проникновением в аулы капиталистических форм хозяйства, которые, являясь более выгодными, ущемляли или «искажали» дальнейшее формирование феода­ лизма. крепостнических отношений. Последние в связи с этим • перерождались, -отнюдь не останавливаясь однако в своем историческом беге, как ■это. представляется Кушнеру. Кушнер не сумел за своеобразием отношений, ко­ торое определилось специфической исторической судьбой киргизского феодализма, увидеть существа дела. Это и привело его к огульному отрицанию всех форм эк- сплоатацпн, свойственных развитому феодальному или переходному от феодализ­ ма к. капитализму периоду 2). И здесь он совершает грубейшее искажение киргиз­ ский действительности, как это будет видно из дальнейшего. Все эти поборы, в которых нодчас население участвует добровольно, от- пюдь однако не представляют собою какого бы то нп было проявления «родовой солидарности», как хотят представить дело некоторые исследователи. Не из -соли­ дарности население идет навстречу своему «родоправителю», выручая его нз за­ труднительного положения н не из общественных интересов апеллирует к этой солидарности манап. Основная цель этих «поборов»—это покрытие манапсвпх расходов, вытекающих из жизни на широкую ногу и, плюс к этому, желание на­ копить состояние, жажда «первоначального накопления». Эта жажда- накопления диктуется окружающей обстановкой: наличием развитого товарооборота и насы­ щенностью рынка предметами промышленности. Стяжание, таким образом, идет но двум линиям: первая—это удовлетво ­ рение потребностей, и второе—накопление богатства ради богатства, увеличение стад для превращения их в капитал. На этот путь почти целиком п становится- манапство последней формации. Редко теперь встречаются ианапы старой завал­ ки, стяжающие для потребительских целей. 1 1) П. Кушнер. „Манапство в горной Киргизии-'-'. „Революцтошнай восток"’. 1927 г X? 2, стр. 176. "" *-) Проф. Кушнер пытается свести все дело- к „подаркам-", которых „манапу много дарят- или, в лучшем случае, к ..дани-', тем самым исключая правильность и дпференцированности ‘бухаринских повинностей. Искажение действительности и здесь .лает основания предполагать подгонку материалов под. „схему'.