гизии,—неверен. Если в кокандекое время феодализм не был подорван, то потому, что само Кокандекое ханство было, по сути дела, феодальным п манапство для него являлось институтом, на который оно опиралось. Выше указывалось на то, что маната получали ярлыки от хана или хакимов, подтверждающие пх звание и власть. В лице ‘манатов ханы имели своих киргизских хакимов или беков, кото­ рых держали в иовпйовеннп путем оккупации Киргизии: постройкой крепостей, гарнизонами в них и т. д. Манапы сохраняли иммунитет, независимость от хана, пожалуй, в большей мере, чем узбекские хакпмы и беки. Нового оно ничего вне­ сти не хотело и не могло, повторяем, потому,, что само по природе было феодаль­ ным. По. этому пути на первых порах пошла и Россия, но далее ввела «выборное начало» в управление степью. Последнее, конечно, было расчитано па то, чтобы «сохранить быт п обычаи». Царское правительство отлично понимало, что из себя представляет то и другое, иначе нельзя было бы об’яснпть продолжавшуюся до самой революции политику опоры именно на манапство, под видимостью сохра­ нения принципа невмешательства. Но об’ективио это изменение приоткрывало клапап, через который проходили к власти богатые, не из знатных. Если бы мы в Киргизии имели царское управление не в течение пятидесяти и меньше лет, а ста и больше, как это было в Казакстане, то могли бы наблюдать те лее процессы: постепенное падение роли султанов, тюре, и замены их богатыми киргизами, за­ хватывающими в свои руки аппарат самоуправления. Тем не менее эти процессы дадп себя знать и в Киргизии. Аппарат самоуправления после введения «Положения» был целиком захва­ чен в цепкие руки манаиства, но далее в него просачиваются и богатеи из букары. Однако, этот процесс протекал в условиях такой крепости манапекого института, что проникающее в аппарат байство врастало в него органически, само становилось частью этого института. Отсюда появляется не родовитое манаи- ство и аткаминерство. Этому способствовало и само царское правительство, иног­ да, жаловавшее дворянское звание таким выскочкам из букары. Однако, это от­ нюдь не следует понимать так, как это делает А. Митрофанов, возводящий уезд- пых начальников в ранг «сеньоров», опекавших своих вассалов—манатов. Это надо признать остроумной аналогией, но никак не правильным .изображением действительности. Сословная царская монархия, стоявшая на пути превращения в буржуазную монархию, конечно, отличается от феодального, в полном смысле, государства, каким было, например, Кокандекое ханство. Принимая в свои ряды байство, манапство уже чувствовало колебание почвы под ногами, колебание основ. Влияние капитализма сказывалось не только на усиления «диференциа- щш букары», но и на самом манапстве. Иначе нельзя объяснить появление типа бай-маиапов, о которых мы будем говорить ниже. Мы уже сказали выше, что манап в ауле держит в своих руках всю власть. Интересно отметить, что манап не уживается мирно с общинным самоуправле­ нием, как это, например, было в средневековье в Западной Европе, когда феодал не вторгался в общину (марку), а всегда старался уважать права общинного самоуправления и суда1). Манап ие то. С обычною фигурою маиапа связывается представление о самодуре, который ставит себя выше всего, который не прочь отмести от себя стесняющие его «инициативу» институты общинных властей, прямо или косвенно захватывая их в свои руки. Этим можно аргументировать против проф. Еушисра, неправильно относящего манапство к «самой ранней фазе феодализма». Аналогичное явление наблюдалось на Западе лишь на позднейших этапах феодализма, когда, иод влиянием развития торгового капитализма, ари­ стократия производит экспроприацию общинных земель, а с ней наносит удар и общинному самоуправлению. !) . . . „немецкая markgcnossenschaft живот в средние века жизнью, полной сил, не только там, где она сохранила свою самостоятельность, но и там, где она была подчинена крупному землевладельцу, на его господской земле-: (стр. 55); „основ­ ная черта средневековой .и немецкой общины-пшроко развитое самоуправление44, (стр. 57). И. Павлов-Сильванский. „Феодализм в Древней Руси44. 1924 г.