— 149 — манапства всегда и всюду сопровождала господство феодалов над простым наро­ дом п являлась не малой тяжестью на весах, поддерживающей и укрепляющей господство класса, неприкрыто властвующего над «простым народом». К тому же, манапская власть издавна опиралась на высшие власти. Так, еще в эпоху кокандского владычества манаты имели покровительство и самого хана и ханских хакимов (губернаторов). Известны случаи, когда манапы от них получали ярлыки, закрепляющие их власть в' том или ином рай­ оне. Подобное же отношение к манатам сохранилось и в первое время после завоевания Киргизии русскими, до введения там «Положения об управлении» *)• Манапы Кокандшш правительством награждались всевозможными чинами и орденами. Так, например, манап Кокумбай, как раскалывают, ездил ко двору хана с подарками и получил в ответ богатые подарки и чин «дотхо». Такой же чин имел отец уже упоминаемого маната Рыскулбека-Нарбута н дед Садыр. Но этим дело не ограничивалось. Манапы получали и административные должности от хана. Так, по рассказам стариков, Садыр-дохто строил кокандекую крепость на месте теперешнего с. Уч-Курган, расположенного в 13 верстах от г. Аулиэ-Ата. Такую же позицию по отношению к манапству занимало и царское правитель­ ство, справедливо видя в нем дворянское, привилегированное сословие— «опору царского трона» в горах дикокаменных киргиз, куда пришла русская власть. Здесь она повторила, свой колонизаторский опыт, вырощенный при завоевании Казакетана и Кавказа — насаждало или окутывало заботой привилегированные классы, правильно рассчитывая, что обративши их на свою сторону, она может быть спокойна за то, что букара будет «покорена под высокую руку» уже сама собой. К слову сказать, манапство и до сих пор кое-где крепко держится на своих позициях на "этом же основании. Те, кто до сих пор готов видеть в маната родо­ начальника, а в ауле «родовой строй», являются авторами нелепой внеклассовой политики в ауле, политики поддержки каналов, если не всех, то некоторых, под лозунгом защиты одних родов против других. Здесь следует остановиться та различных оценках роли манапства в эпоху русского владычества. Приведем две противоположных точки зрения. Акад. В. В. Бартольд утверждает, «власть манапов скоро пришла в концу: по временному положению 1867 г. (замененному впоследствии положением 1886 -года) выбор­ ные они могли быть одинаково из манаиов и не манапов» *). Тем самым, чрезмерно переоценивается роль российской колонизации. С другой стороны имеются недооценки. Это замечается у А. Митрофанова, пишущего: •«завоевание края царским правительством оказало на киргизский феодализм самое незначительное влияние. Система управления краем при царизме была ничем иным, как модернизацией кокандского феодализма» *). Уездный начальник яв­ лялся синьором по отношению к манапу, который «состоял с высшей властью в чисто вассальных отношения». Подобных взглядов придерживается и Г. Бройдо, который говорит: «манап является приказчиком администрации в до­ стижении в пределах волости тех или иных намерений членов администрации, которые за эти услуги предоставляют ему право бесконтрольной й самой безза­ стенчивой эксшюатации всей волости, а особенно бедноты» 3 4). Неверно, что власть манапов была уничтожена, ибо тогда странно было бы иметь дело с ними теперь, их бы уже не было, так это можно сказать про казан­ ский султанат. На деле же мы имеем манапство, с которым советская власть упорно борется и будет бороться, пока ей не удастся с корнем вырвать его, и вместе с ним крепостнические отношения в ауле. Взгляд, что после русского завоевания положение в ауле не изменилось и в основе сохранилось то что существовало в кокандекую эпоху в истории Кир­ 3) См. указания у Ч. Валиханова, Талызина и др. 2) Акад. В. В. Бартольд. „Киргизы", стр. 57. 3) „Большевик". 1926 г., Л» 13, стр. 80. 4) Г. Бройдо. „Киргизское восстание 1916 года".