— 142 —
б) Эволюция манапства.
Благодаря тому, что мы историю развития общественных классов и форм в 
Киргизии начинаем не с манаиства, как это делалось до спх пор, а с этапов более 
ранних. — манапство, повторяем, вырисовывается нам в несколько ином свете. 
Потому, вовсе не так важно отыскивать лингвистические корни этого понятия или 
привлекать предания киргиз для этой цели. Мы имеем теперь возможность не 
подменивать действительной истории института, историей или родословной, взя­
тых из киргизского эпоса.
Перед нами вырисовывается эпоха манапства, как дальнейшее внедрение 
классовых отношений в ауле, проявляющихся более четко, чем раньше при ба­
тырях пли биях. Иначе говоря, мы здесь имеем дело с дальнейшим развитием ха­
рактерных черт, так называемого феодализма.
Эпоха манапства — дальнейшее развитие феодальных отношений в ауле. 
Этим утверждением мы возражаем против двух положений, фигурирующих в на­
стоящее время: 1) что манап — это фигура, присущая родовому строю киргиз, 
манап это—родоначальник, и 2) что манап — это переходная фигура, стоящая 
одной ногой в родовых отношениях, в родовом строе, его особенности на себе от­
ражающая, и другой ногой вступающая в отношения феодальные. Фигура, кото­
рая знаменует собою зарождение внутри патриархально-родовых порядков но­
вых отношений, отношений феодальных.
Ни ту, ни другую точку зрения мы не считаем правильными, исходя из из­
ложенных уже выше фактов. На. доказательство этого мы и направим свое вни­
мание ниже.
Меньше всего манап является в настоящее время родоправителем. Ему про­
тивостоит народ не в качестве родовнчей, о которых он заботится. Народ противо­
стоит ему в качестве подданных, имуществом которых он распоряжается, облагая 
его всевозможными сборами или просто отчуждая имущество кого-нибудь из них 
в наказание ши просто для пополнения своей казны, терпящей всегда большие 
расходы, как для потребления манапа и его семьи с джигитами, так и для укре­
пления и поддержания своего авторитета, своей власти через организацию под­
купов, путем дачи взяток, угощений, празднеств и проч. !). Какова власть манапа 
над имуществом «букары» видно из следующего рассказа Г. Загряжского, напе­
чатанного в 1874 г. в «Материалах для статистики Туркестанского края», т. III.:
«...в Кетмень — Тюбинской волости всем заправлял Гыскул-бе'к Нарбутнн, 
ныне умерший; это был человек недюжинный, и он пользовался в своем роде та­
кими. правами, которых я нигде не встречал. Рыскулбек был далек от русского 
влияния и надзора, а потому позволял себе такие поступки, о которых прежде 
ни один манап в Чуйской долине и думать не смел. Так, например, он брал зякет 
со всех кокандеких купцов, которые приходили к нему торговать и гарантировал 
им долги лучше русской администрации, которая очень далеко, да зачем и ехать 
в Токмак, когда сарт сам знает, что ослушаться Рыскулбека все равно, что ли­
шиться имущества, а пожалуй и головы. С киргиз он брал за свадьбу, за похо­
роны, за обрезание. При кочевках никто не смел раньше его трогаться с места 
и итти впереди его стад. Такое положение скопило у него огромное состояние и 
дало почти ханскую власть над народом. Жаловаться на него нечего было и 
думать, потому, что просителя поймают джигиты и сделают, что будет приказано. 
Рыскулбек приказал выбрать угодных ему лиц в аульные старшины и бии, а во­
лостным он назначил своего брата Керимбека, который служил у него джигитом», 
(стр. 363—64). Ч
Ч Последнее для ..настоящего1' феодала вещь незнакомая. Не надо, однако, 
упускать из вида, что этот институт со времени введения „степного положения" су­
ществует неофициально.
V