— 141 — чти не манагш вступают в сношение с русскими властями, как это оыло даже не­ сколько ранее на севере Киргизии, а бин. Судя но данному заявлению, они здесь выступают с функциями не судей, а правителей. * Из этого следовало бы сделать вывод, что слово манап для обозначения пер­ сонажа феодального насилия не является в Киргизии общераспространенным. Но этот вопрос требует еще дополнительного изучения. В частности подробные сведения о киргизах Памира, Алая, Оша и т. д. должны были бы нам дать ответ на этот вопрос. С другой стороны, мы имеем здесь подтверждение того, что ранее нами сказано об историческом значении института биев. Несколько слов о киргизских ханах. Дав указано выше, прежде ханская власть у киргиз наличествовала. Этому доказательств найти можно сколько угодно. Достаточно сказать, что в 1916 г. во время восстания киргизы провозгла­ сили своим ханом манапа Макуша Шабданова 1) и что и теперь они называют двух крупнейших во всей Киргизии манапов, которые, как они говорят, «подобны ханам»,*и к которым на поклон с’езжадись манапы всей сев.-восточной Киргизии. Таковы Батырхан Чоныбаев в Каракольском районе и умерший Шабдан — в Шгашекеком и части Каракольского. И теперь, всякого манапа, возвышающего власть, подчиняющего себе мананов целого района, называют киргизы ханом, таков, например, высланный Абдулла-Мусин, про которого говорят киргизы, что он «хочет быть ханом по всему Каракол-Нарынскому округу». Крупнейшей фигу­ рой в северной Киргизии, несомненно, являлся Шабдан, а сейчас — его сыновья. В центре юго-западной Киргизии, очевидно, стояла упоминаемая Кушнером «Алайская царица», об’единявшая манапство этого района. Надо полагать, суще­ ствование этих двух политических центров феодальной Киргизии были причиной того, что между киргизами этих двух районов издавна велась ожесточенная борьба, ведущая свою историю еще со времен Кокандского ханства. Манапство южной Киргизии, ранее подчиненное узбекам, более тесно вро­ сло в ситему кокандской государственности, в то время, как северные собратья их чувствовали себя всегда более самостоятельными. * Борьба, развивающаяся на этой почве, служила одной из причин того, что северные манапства быстрее подчинились русским (иногда добровольно), чем южные. Мале того, они, в частности Шабдан, сыграли большую роль в усмирения., кокандцев, восставших, во главе с Пулат-ханом—киргизом (1875 г.), против сына Худояр-хана, заключившего мирный договор с русскими, а также при усми­ рении алайских киргиз, пытавшихся уйти от русских в Кашгар, при завоевании Ферганы. ; . У нас записаны любопытные воспоминания участника о походе Шабдана и др. манапов севера (называют имена Байзака, Байтыка и др.) на Андижан (центр восстания) во главе отряда из пятисот киргиз. По дороге в Андижан отряд же­ стоко разграбил ферганских киргиз, отобрав у них около 20.000 баранов. Впрочем, только подробное изучение дало бы определенные факты, рисую­ щие роль как указанных здесь, так и неизвестных еще до сих пор отдельных об’- единений в Киргизии. По свидетельству Талызина, приводимому акад. В. В. Бартольдом, в момент русского завоевания, етраншн манап из Серыбагышей, Урман, принял ханский титул г). Власть хана здесь, как и в Казакстане, как и во всяком феодальном обществе, не могла быть слишком прочна и непоколебима, ибо среди султанов у казаков н манапов у киргиз, хан—лишь «первый среди равных». В свете приведенных фактов социальная природа манапства перед нами вырисовывается со всей полнотой в ином свете, нежели прежде. Эта попытка осветить прошлые социальные отношения в Киргизии без ссылок на «родовой строй», делаемая впервые, конечно, недостаточна и не играет в нашей работе самостоятельной роли. * 2 !) П. В. Погорельский. ..Современный аул", вып. VIII, стр. 17. 2) Акад. В. В. Бартольд. ..Киргизы-, стр*. 51.