— 123 — Вторым существенным фактом, неурядиц, выявившихся посте реформы, было то, что несмотря на классовый подход к русской деревне, было много за­ тронуто и хозяйств не кулацких, населявших земли, переданные пм органами со­ ветского правительства в первый период революции. Таких хозяйств много было и в «самовольческпх» (так назывались эти поселки, помимо тех, которые не ио- лучили для своего образования санкции переселенческого управления) посел­ ках и в поселках, заселившихся еще до революции, но на путях перекочевок, которые по плану должны были быть очищены. Значительная часть всех этих трудовых хозяйств осталась неземлеустроенной в местах их новых поселений, что вызывало естественный ропот и посылку бесчисленного количества ходоков с жалобами к центральному правительству. Наконец, самое похозяйственнее землеустройство, закрепление границ зем­ лепользования, впопыхах ударной кампании не было проделано. Из'ятые земли тут же передавались кочевникам соседних волостей, которые уже сами делили их между собой и далеко не всегда по признаку трудового пользования. Все это не недостатки реформы, а недоработанность ее, которая сказалась вскоре же и сказывается сейчас, настоятельно диктуя необходимость решительных мероприятий в этой области. Реформа настоятельно диктовалась тогда обстановкой района, которая была осложнена условиями гражданской войны (до 1920 года), гарнизонного «мятежа» в центре области *) в 1920 году и Нарынского восстания в том же году. Эти вос­ стания питало кулацкое русское крестьянство и нужно было рано или поздно обезопасить себя от него. В этом смысле и принципиально к тактически пра­ вильная установка на основные массы туземного населения и на расслоение русской деревни была сделана земельной реформой 1921 и 1922 года. Бет нужды обращать внимание на брюзжание ограбленного кулака., которое всегда можно слышать еще и сейчас при проезде русских сел и на его подпевалу пз среды современных «землеустроителей». Так и посмотрел на это дело ВЦИК в своем постановлении в августе 1922 г., считая земреформу законченной и оставляя в силе все сделанное в порядке этой реформы. Доканчивать реформу в смысле уже мирного сплошного землеустройства ко­ чевых н полукочевых районов, были призваны управления землеустройства Нар- комзамов республик под общим наблюдением (в части южных губерний Казак- стана и Киргизии) «Особой комиссии ВЦИК по землеустройству» этих районов, которая однако была после расформирована, а начатые работы так и остались незаконченными или во всяком случае эти работы начинаются вновь в Казак­ овой и Киргизской республиках. В работе по землеустройству в 1923/24 году так же, как п в земельной реформе 1921 года была одна, как нам кажется, неправильная установка, опреде­ лявшая всю работу. Эта установка была заимствована у прекратившего свою деятельность с революцией переселенческого управления и от нее исходили во всех работах по землеустройству. Сводится она к тому, что все готовы видеть в оседании кочевников (про­ цесс этот шел всегда и идет сейчас) явление прогрессивного порядка, а отсюда «посадить» на землю кочевников служит той мечтой, к которой тянутся все ра­ ботники. Мыслью «посадить», сделать оседлым кочевника проникнуты все на­ чинания в решении земельного вопроса в кочевых и полукочевых районах. Всех охватило разочарование, когда посаженные в порядке реформы, че­ рез некоторое время продолжали кочевать, но ничего. другого для об’яснения этого явления придумано не было, кроме ссылок на «дикость» и «некультурность» ко- чевников, а отсюда целый ряд мероприятий, вплоть до репрессивных, с целью задержания кочевника на оседлом положении. ’) Красочно описанного Д. Фурмановым в его книге „Мятеж".