1 1 0 — же, как и место самой зимовки, тоже за единичными исключениями подворно-на­ следственное, но нигде в районе оно не вырастало для рядовых (не лиц из влия­ тельных манапов) жителей гор в право, дающее возможность продавать и закла­ дывать свои участки без согласия об’единенной выпасами единицы." Многочислен­ ные вопросы заданные населению на этот счет приводили к одним и тем же от­ ветам в равных районах. Ответы эти сводятся примерно к тому, что в случае ухода пользователя или в другую группу или в наем в долину—вся вго усадьба переходит в пользование «общины», которая передает ее, обычно, ближайшему родственнику ушедшего, иногда нескольким и за ушедшим сохраняется право пользования ею вновь только при возвращении. В случае, если он окончательно устраивается на новом месте, получает там землю, его земля в этой единице за­ креплялась за новыми пользователями и никакие его претензии даже на сенокосы (были случаи просьб пользоваться сенокосами) не удовлетворяются. Это не исклю­ чает для хозяина возможности, в случае если он сам не уходит со своего места, сдавать часть или даже всю свою пахатную землю во временное пользование дру­ гих хозяйств этой же группы и, конечно, за определенное вознаграждение, но опять-таки как система это не допускается, т.-е. систематически не пользующиеся своей землей постепенно теряют ее при молчаливом согласии одноаульцев. Все это относится к непосредственно приусадебным землям. Что же касает­ ся земель, располагающихся за усадебной чертой, которые коллективно освоены для временных вспашек, зависящих от перспектив на снеговую воду,—то они на­ ходятся в общинном пользовании групп хозяйств, труд которых приложен для освоения этих земель. Надо сказать, что одним из важнейших условий объединения хозяйств на пахотных и сенокосных угодьях, помимо сказанного, является вода. Хозяйства группируются по арыкам или по естественным ключам, но это для первичных* группировок зимних выпасных, прикштаунных угодий и может быть общей речкой или арыком. При чем соединение ж в том и в другом случае только территориаль­ ное, никакого об’единенйя в ведении хозяйства отсюда не вытекает, или во всяком случае тот примитивный коллективизм, который распространяется только на часть производственного процесса—обусловливается не этими причинами, не водной, а другими хозяйственными мотивами. У населения района есть и институт лиц, регулирующих вопросы водополь­ зования. Прежде эта система была упрощена—община имела своего «кокбаши» (буквально «синяя голова», значение же «голова растительности»), вербовавше­ гося из бедноты и действовавшегося по указаниям манапа. Сейчас есть трехчленная система «мурабов» (мираб), при чем в их функции включается кроме регулирования водопользования еще и дача сведений о посевах. Есть мураб общинный «кол-мураб», есть для группы общин, пользующихся об­ щей водой— «коя-мураб» и есть «сельский». Система эта заведена под воздей­ ствием волостной администрации и не везде является нужной. Население катего­ рически утверждает, что-особых споров из за воды у них никогда не было-и нет сейчас. Несомненно, в условиях нашего района вода не является определяющей при об’единении уже в силу того, что основное направление хозяйственной дея­ тельности идет по линии не земледелия, а скотоводства, но это отнюдь не озна­ чает, что он не имеет значения. Объединяющими являются пастбища и мы видим как эти об’единения раз­ растаются от группы в 50—100 и, иногда, больше хозяйств до района в 350— 500 хозяйств (как Тогуз-Тороу), до «селения» (Оуеамырсвое 1124 хозяйств, Кульчигачское — 2079 хозяйств с Тогуз-Тороу), которые являются носителем права пользования определенных джайляу. Но и в пределах этих крупных об ви ­ нений можно проследить обособленность кштаунной группы, имеющей свои паст­ бища и остановки, никем, как правило, не занимаемые кроме ее. Это обстоятельство и побуждает считать именно такую группу, а не какую- либо иную, единицей учета и исследования.