— 9S — Эти заявления киргиз стоят того, чтобы их привести здесь для иллюстра­ ции тех настроений, которые были в кочевой степи в'канун восстания 1916 года и революции. В них мы найдем и выражения «верноподданнических чувств*.-и уговоры, а норой и крик безысходного положения и угрозы. Вот что пишут до­ веренные Качекинской волости (район нашего обследования) в своем заявлении главноуправляющему землеустройством и земледелием 1). Между прочим это за­ явление является уже последним, так как ему предшествовали заявления мест­ ной Туркестанской администрации. «Таким образом, только один г. Мазуренко (производитель работ по из’ятпю авт.) решил нашу участь, разрушив 913 домо­ хозяйств няпппг доверителей. При всем нашем онпренип н покорности мы не мо­ жем молчать, когда по произволу одного человека 4 тысячи душ должны умирать с голода; вер н заяц, которого режут, не отдаст без сопротивления своей жизни». Последняя фраза между прочим примечательна. Дальше они пишут: «у нас каждый ребенок старше 10 лет видит, что мы обречены на голодную смерть. На отобранных у нас землях имеются оседлые жилшца, сады, клевера, мельницы, мечети, кладбища и памятники*. В заключение они пишут о том, что пока нх земли еще не заселены и «еще не поздно восстановить справедливость, в отношении нас—-верных подданных. Но если они будут заняты, нам остается только разбрестись по Свету*. Нечего и говорить, что просьба осталась без последствий, а на указанных землях раскинулся поселок «Бело-Царское*. Нечего удивляться и тому, что этот поселок был сметен в 1916 году так, что трудно найти его следы. Такие заявления пугали администрацию края, но она была уже бессильна в борьбе с переселенческим управлением, да и ее настроения к этому времени уже изменялись в унисон общей колониальной политике царского правительства. Приведем еще оро, не менее характерное заявление, сделанное одним из. выбранных на волостном с’езде. «Мы не знаем будем ли мы оседлыми или кочев­ никами и где будем жить через 2— 3 года. Не знаем переходить ли в оседлость, земли для всех нехватает. Оставаться в кочевом положении тоже не рука, так как сенокосов мало, да и те не нынче-завтра отберут. Со скотом деться некуда. Вам известно, что мы почти весь екот зимой пасем в Китае и за это платим, но­ мы платим и здесь за выпас летом. Берут с нас за казенные участки, берут крестьяне, берут все, кому не лень. Не все мы можем итти по начальству с жа­ лобой. Да и когда ее удовлетворят и найдут ли жалобу справедливой. А скотину пасти надо, ну и платим всем. Джайляу почти отобраны. Если и остались летовки, то в малодоступных местах и без дорог. На джайляу живем только месяц, так как высоко и холодно. Да пока туда попадешь — переплатишь уйму денег: то за казенный участок, то за крестьянский, то в сенокос скот попал, то в чью-либо аренду. 1 все берут на законном основании. Вот это все до того напугало нас, что мы ни во что не верим*... Здесь губернатор подчеркивает и делает заметку «считаю это выражение особенно знаменательным». И дальше «и своего будущего не знаем.. Вот как говорит весь наш народ» * 2). Как видим на местах выражение недовольства выливалось в довольно рез­ кую форму, оно оно сдерживалось продажной национальной администрацией и имущей верхушкой кочевий, которая в сущности мало страдала от земельных утеснений, которая перестраивала уже свое хозяйство на предпринимательских началах. Через своих представителей в Думе кочевники выступают в защиту своих интересов, но выступают осторожно. Так Владимир Ильич приводит одно из вы­ ступлений, как, сравнительно, резкое выступление, имевшее место во II Думе.. «Мы, киргаз-кайсаки... глубоко понимаем и чувствуем земельный голод братьев наших крестьян, мы готовы с охотой потесниться*, а дальше добавляется г) Д. Лг 12 управл. землед. и госуд. имуществ. отдел пересел. 1913 г. Центр. Ар.\.. Упр. Ср. Азии. . \. 2J Д. № 17 упр. земл. и гос. имущ, отдел пересел. 1914 г. из отчета Сеыиречен- ского ген.-губернатора от 2/VII—1914 г.