— 65 —
Между прочим стоит упомянуть то обстоятельство, что неустойчивость, пока 
еще, рынка может обусловливать расчеты не на деньги.
Следовательно, указанное соотношение надо признать минимальным.
Предпринимательские группы еще видимо выжидают упрочения своего 
•положения и предпочитают накоплять не деньги1).
Стоит упомянуть и то обстоятельство, что последние из обследований Кир­
гизии называют для кочевых районов процент денежных поступлений ко всем 
поступлениям «от 3,7 до 7.7%» *). То же обследование отмечает и для оседлых 
киргизских поселений процент денежных доходов по всем поступлениям «от 4,4 до 
12,4%», т.-е. мало разнящийся от районов кочевого хозяйства.
Наше обследование, произведенное через два года после названого отме­
чает, как мы видим, другое соотношение, указывая на сравнительно большую 
денежность в районах кочевого хозяйства.
Следовательно, во-первых, говорить о «низкой денежности» оснований нет,
о. во-вторых — об’яснять эту, сравнительно с другими районами Средней Азии, 
действительную низкую денежность, специфическими условиями скотоводческого 
хозяйства и «бытом» киргиз — это значит, принять на веру неверное положение.
Разумеется, в тех же киргизских районах, но специализированных на по­
севах хлопка эта денежность значительно выше: там она колеблется в пределах 
от 45,3—55,2%, нигде не опускаясь ниже 17,9% *). Это обменяется широко 
развитым озадачнванием земледельца и систематическим снабжением его денеж­
ным кредитом, чего нет в кочевых районах.
Мы склонны утверждать, что крестьянское русское население районов 
культуры зерновых злаков имеет денежность не выше, указанной нами для кир­
гизских районов.
Но было бы непростительной ошибкой за этим сходством не видеть различий.
Ошибки правых элементов в национальных организациях компартий коче­
вых районов и заключается именно в этом подчеркивании сходства между ко­
чевым аулом и русской деревней.
1м это нужно для того, чтобы направлять политику по рельсам ложно 
понимаемого нэпа.
Иными словами они против всяких мероприятий, направленных в выкорче­
выванию феодальных отношений, против всяких революционных мер, которые 
по пх мнению отменяют нэп, забывая, что в русской деревне анти-феодальная 
революция прошла и что, следовательно, между кочевым аулом и русской дерев­
ней надо устанавливать и различие.
С националистической интеллигенцией районов кочевого хозяйства про­
исходят ноиетине странные метаморфозы: долгое время она доказывала, что в 
кочевых районах родовой строй, а значит и нет социальных противоречий, но 
доказывать это становилось все трудней; противоречия всплывали и становились 
видимыми даже для невооруженного глаза, и тогда чтобы спасти своих подзащит­
ных— байство и феодалов”— она начинает доказывать идентичность отношений 
кочевого аула и русской деревни, надеясь таким образом освободить опекаемых 
ею от участи российских феодалов и крушо-собственнической верхушки рус­
ских сел.
Эту свою пропаганду она начала в тот период, когда из недр самих ко­
чевий появились выразители противоположности классовых интересов, требовав-
J) О том, что господствующие слои аула еще рассчитывают на реставрацию, можно 
■судить, между прочим, по тагам, яапр., фактам, ‘ когда при обысках отдельных маяапов 
неизменно находят у них большое количество царских бумажных денег, серебро и зо­
лото царской чеканки.
2) „Современный аул Средней Азии*. Вып. X, 1927 г. Изд. Средазбюро ЦК ВКП (б) 
Ташкент, стр. 118.
8) То же издание. Вып. VII 1927 г., стр. 73.
3