— 53 — Так профессор Вушнер, обследовавший тот же район кочевого^хозяйства в 1925 году (нами он обследован в том же 1925 ц 1927 году), говоря об обстановке, питающей институт манапетва, указывает, что «это— одна из самых ранних фаз феодализма и в то же время, последняя фаза разложения родовых отношений у киргиз. Это— грань, рубеж- двух социологических эпох» г). Стало быть, если поверить профессору Кушнеру, ведущее начало для харак­ теристики общественно-экономической обстановки горных районов современной Киргизии надо искать в феодализме, который здесь только начал поступательное движение («ранняя фаза феодализма») от родового строя и родовых отношений.^ Что манапство—олицетворение института феодальных отношений, это бес­ спорно ■), но что феодализм и феодальные отношения являются ведущим нача­ лом, «ранней фазой», в этом можно усомниться. В таком утверждении Кушнера далеко не вея беда. Будучи логически после­ довательным он развивает из этого своего положения теорию «социально-полезных функций» манапа, констатирует отсутствие классов в ауле, необходимость капи­ талистического дозревания этого аула. Все это такие утверждения, которые при их признании влекут за собой совершенно определенные практические намечания при работе в этих районах. Важность исходящих от Кушнера теоретических выводов обязывает к кри­ тическому подходу к ним. Сомнения руководили, очевидно и редакцией сборника X «Современный Аул Средней Азин», когда она при характеристике современного состояния сельского хозяйства, чувствуя необходимость отметить и элементы не феодализма, указы­ вает, что «манапство не является социальные институтом, свойственным только феодализму или только патриархальному родовому строю» *). Что манапство совер­ шенно не свойственно патриархально-родовому строю, это ясно п напрасно редак­ ция делает противоположное допущение, но что манапство свойственно и другим общественным формациям, помимо феодализма, как институт отношений жизненных — это совсем непонятно: Исследователь, очевидно, просто хотел сказать, что в горных аулах есть что то такое, что не укладывается в понятие феодализма,—это орет верно. Впрочем, во всем X выпуске, упомянутой книги нет ясности в постановках вопроса. Там, именно, обстановка рисуется в виде механического соединения к родового строя н феодализма и чего-то такого от капитализма. Ясно, что в этих условиях приведенное заключение (о манапстве) было нужно. Характеризуя обстановку недавнего прошлого, впрочем, не п р и в я з ы в а я х р о н о л о г и ч е с к и э т о й х а р а к т е р и с т и к и, исследователь сельского хозяйства в том же X выпуске трудов Комиссии по обследованию кишлака и аула 'Средней Азии, дает следующие мимолетные заключения, которые могут служить для выяснения точек зрения автора. «В памяти местных стариков, говорит он на. стр. 52 книги, сохранилось то время, когда не только все земельные угодья находились в собственности родовой общины, но н шерсть, собираемая со скота находилась в безраздельном пользова­ нии общины». А непосредственно дальше он уже делает такое заключение: «род вел общее хозяйство, при чем все его имущество составляло общую собственность», Хронологически такой непротиворечивый порядок следует, стало быть, отнести ко времени, самое большее—ста лет. Ведь, все это сохранилось «в памяти стариков». Оставляя на совести автора подобное утверждение, скажем лишь, что это находит­ ся в вопиющем противоречии с книгой YUI, того же издания, вышедшей под той редакцией 4). >) П. Кушиер „Манаистпо в Горной Киргизии" статья в журнале -Революцион­ ный восток", Л» 2, стр. 152, Москва, 1927 г. 2) На этой же точке зрения мы стояли в статье „Общественно-политический уклад*, В. VIII „Современный аул Средней Азии", изд. 1926 г. Ташкент. 3) „Современный аул Средней Азин". Вып. X, стр 57, изд. 1927 г. 4) См. „Общественно-политический уклад". Вып. VIII, стр. 1— 32, изд. 1926 г.