— 41 — дет в русские седа, а вдеть сможет просуществовать на нищенском наделе земле­ дельческим хозяйством. Администрацией не была учтена диспропорция, о которой мы раньше говорили, а капитализму в ходе его наступательного движения она не казалась страшной., Тот же отчет отмечает «шд’ем в начале войны» и приток больших пожерт­ вований на дело этой войны. Все это так хорошо успокаивало администрацию в этот первый период. Однако, «агитация извне» и «пропеки агентов Германии», на которых ссылается отчет находили, очевидно, благоприятную почву для организации: масс кочевого населения на борьбу. Не безосновательно указание администрации на роль выходцев из среды оседлых областей Средней Азии и на приезжавших туземцев из за границы, от­ куда шла планомерная, правильно рассчитанная агитация за восстание. «Наиболее организованный мятеж вспыхнул там, говорит отчет Семиречен- екого генерал-губернатора, где широкая агитация могла и успела рельефнее про­ явиться, т.-е. там, где кульджинские и кашгарские выходцы имели более тесные сношения с русскими туземцами, а именно на Каркаринской ярмарке, в г. Прже- вальске и торговом местечке Токмак. Здесь же наиболее крепка связь семиречен- е-ких туземцев с мусульманами коренных областей Туркестана, влияние, которых на первых сыграло, без сомнения, также немалую роль, особенно после беспоряд­ ков в Ташкенте, Джизаке и иных очагах июльских восстаний»... Ближайшим поводом к открытому возмущению послужил набор на тыловые работы, послуживший для агитаторов хорошей почвой для рассказов об ужасах войны и участи всех тех кто будет отправлен на фронт. Набору подлежали все молодые кадры кочевой степи (до 82 лет) и неуди­ вительно, что паника быстро охватила все уезды... «Одна волость пыталась е места броситься в Китай, указывает отчет, другие стремились уйти в пески к Балхашу, третьи со стадами и всем своим добром забирались в трудно доступные ущелья гор». 1 Но во все это первое время об’явления и производства набора еще не было и мысли о восстании. Отдельные эксцессы в связи с мобилизацией рассматривались как простое «ослушание», но не как первые предвестники восстания. В кочевьях шшрежнему шла «партийная» борьба на почве составления призывных списков. Влиятельные и богатые откупались выставляя вместо себя, зависимую бедноту, Чины местной администрации наживались на взятках, по­ ставляя в набор людей из бессловесной бедноты и освобождая байских и малая- екйх сынов. Повсеместно нароставшее недовольство не находило еще своего авторитет­ ного организатора. Продажная туземная интеллигенция и администрация не могли стать во главе движения, не могло стать им и духовенство, связанное с эксплоа- таторскими слоями населения, мало страдавшими от войны и мобилизации. Соб­ ственных же вождей туземное крестьянство и- туземный сельско-хозяйственный про­ летариат выдвинуть еще не могли. Они появились только в самом восстании, но не как предварительные, сознательные организаторы, а как вскинутые на гребень волны восстания люди, призванные руководить боями. Естественно, что все это ослабляло шансы на успех восстания. Интересно указать на то обстоятельство что в оседлых районах Средней Азии в процессе восстания наряду с пришлыми начальниками опале восставших подверглись и собственная туземная буржуазия и туземная администрация, чего в кочевых районах так резко не выявилось. Здесь у руля организаторов восстания стали виднейшие представители ма- напетва, провозглашнные ханами 1). В буре восстания на миг замерли внутренние противоречия в киргизском .ауле и манапетво поднятое волной возмущения масс принуждено было встать в >) См. наш очерк в выпуске VIII .Современный аул Средней А;ши“.