л
и о ii e и л e ю т и о с т о я в и ы х и а е м н ы х р а о о ч п х, что свидетельствует 
я том, что наем этот—это наем скота, инвентаря,—это не наем, а оплата своего 
личного труда в хозяйстве зажиточных, которые в виде оплаты предоставляют 
екой скот и инвентарь для вспашки батраку клочка земли. Такая расплата, была 
обычна не только в киргизском ауле, она повсеместно была распространена и в 
колониальных русских селах пред революцией.
Пользование наймом рабочих в районе не дает по группам полярного нара­
стания процента хозяйств, прибегающих к нему. Здесь пдет неуклонное и почти 
с к а ч к о о б р а з н о е паростание от низших групп к высшим, достигай в по­
следних группах цифры относительно большей. Так последняя группа дает уже 
95,2% хозяйств прибегающих к найму, а в лоуездпых данных только 90.6% 
хозяйств. Кроме того последние три группы совершенно не дают отпуска рабочих, 
а средние группы, начиная с четвертой, в отличие от поуездных данных дают его, 
относительно, значительно меньше чем в тех же группах по уезду.
Если ..же мы обратимся к распределению батраков по-группам, то увидим что 
никакой принципиальной разницы в этом отношении по уезду п по району нет. 
Исключение составляют первые группы, у которых по району нет совершенно 
рабочих, а в целом по уезду в этих группах рабочие есть хотя н в совершенно 
незначительном числе, бб’яснить это можно тем. что там н первые поскотные 
группы могли попасть имеющие Значительные посевы, пли наконец хозяйства 
жизненной основой которых является не земледелие п не скотоводство.
В последней группе мы наблюдаем некоторую количественную разницу. 
Если по уезду эта группа имела в среднем почти 5 постоянных батраков, то в 
районе только по 3,5. Но все ато только количественная разница,' а суть отшь 
шенпй та же.
Да п потом у нас совершенно нет уверенности в том, что данные, которыми 
мы пользуемся достаточно полно охватили эти отношения найма. Мы уже упоми­
нали раз", что «переселенцы» совершенно не учли отношений зависимости и 
укспдоатацпп, вытекающих из наличия вие-экоиомпческого господства и принуж­
дения, ими не учтены отношения кабальной зависимости и всех тех форм кол­
лективности, являющихся на деле неприкрытой эксплоатацпей. Еще менее учтено 
псе это пашей пореволюционной статистикой, виной чему не только пеленая мето­
дология, готовая идеализировать все эти отношения зависимости1), но п 'совре­
менная обстановка района.
Можно было характеризовать различные имущестенные группы целым ря­
дом других признаков, но здесь мы сталкиемся с целым рядом статистических «не­
л е п о с т е й » в роде того, что в группу имеющих «службу и свободные профес­
сии» попал н «имам» (священнослужитель) и джигит курьер (джооауд по казан­
ски), обслуживающий волостное правление, попал волостной управитель—манап 
(феодал с важнейшими атрибутами феодализма) и переводчик п приказчик. Раз­
обраться во всем этом трудно.
Сделаем еще насколько замечаний об «улучшенном инвентаре». Оказывает-’* 
с я и в этом отношении получается совершенно четкая картина. В последней 
группе хозяйств, 
специализацией 
которой казалось бы является скотоводство, 
четверть имеет плуги и треть —бороны с железными зубьями. Тогда как уже 
9-я группа обеспечена ими только к 7 '-/о (того н другого) своих хозяйств а все 
остальные — еще меньше. Первые же две группы совершенно не имеют такого 
инвентаря и на 48% совсем не имеют никакого инвентаря. Подчеркнем еще одну 
деталь. Оказывается ровно третья часть хозяйств последней группы в районе
!) Подобно тому как* писатели народничества готовы были идеализировать отра­
ботки—этот худший вид оксплоатации и кабальной зависимости, чем вызвали справед­
ливое замечание Вл. Ильича: „где же разница между российскими народниками и рос­
сийскими' аграриями" (помещиками). Т. Ш етр. 151/
То же случается и с нашими статистиками см. „Современный Аул ср. Азин* 
вып. X стр. 52/