— 19
и поэтому держать малоподвижный скот (крупный рогатый скот. овец, верблюдов) 
было трудно.
Идеалом прежнего кочевника было иметь побольше лошадей, они была при­
знаком состоятельности, они давали почет и уважение их обладателю, они была 
крупным денежным знаком.
Только ко времени завоевания узбеками начинают приобретать все большее 
и большее значенне овцы, как дающие все необходимое хозяйству (мясо, молоко, 
одежду, кошмы п т. д.). как разменная денежная единица, на которую постепенно 
возрастал спрос в Ферганской равнине с ее интенсивным земледельческим хозяй­
ством.
Разведение пх обусловливалось и состоянием некоторого затишья в степи, 
определившегося еще до прихода узбеков, которые со своей стороны всячески ста­
рались внести в степь свой порядок и спокойствие, нужные им для упрочнения 
своего экономического влияния среди кочевников.
Узбекские форпосты, раскинувшиеся в самых недрах гор наблюдали за 
порядком, а периодически появлявшиеся в них караваны узбекских купцов, 
скупавших у кочевников скот, сырье кошмы и пушнину, способствовали хозяй­
ственному преобразованию кочевий и на основе этого преобразования изменению 
социальных отношений, господствовавших раньше в степи.
\/ 
С завоеванием края русскими киргизские районы как п все остальные 
районы занятой русскими Азии постепенно, но верно втягивались в орбиту дей­
ствия империалистического капитала,
Процесс развития капитализма в России шел в «ширь», даже за счет его 
развития в «глубь» в центрах, к этому были все данные и именно это отмечал 
Владимир Ильич в своем непревзойденном труде «Развитие капитализма в Рос­
сии» (т. Ш, стр. 485). Такой процесс роста в «ширь» ослаблял остроту проти­
воречий внутри самого капиталистического развития и тем самым отсрочивал 
время решительного конфликта и гибели.
При чем характерно то, что российский капитализм на первых норах не 
непосредственно охватывал районы кочевого хозяйства, а быстро мобилизовал и 
поставил себе на службу узбекский торговый капитал.
В самых кочевых районах совершенно точно определились процессы капи­
талистического разложения, выразившееся в том, что большие массы населения 
этих районов постепенно превращались в сельско-хозяйственный пролетариат, 
в массу бесскотной и безземельной бедноты, нужной как внутри этих районов, 
так и во вне их, где росла с одной стороны монокультура хлопка, требующая 
больших сезонных затрат труда, а с другой стороны выростало крупное зерно­
вое хозяйство крестьянских русских поселений, требовавших земли и дешевых 
рабочих рук.
Процесс развития капитализма сказался в том, что локализовалось сельско­
хозяйственное 'производство, определилось районное разделение труда. Районы 
}кочевого хозяйства заняли служебную роль в отношении районов основного про- 
• мышленного сырья (хлопка) и развивали свое производство по властному велению 
рынков оседлой полосы Средней Азип.
Таков путь развития киргизского кочевого хозяйства за несколько десятков 
лет в предреволюционный период.
Постулированные нами положения вовсе не являются бесспорными. Больше 
того, об этих районах существует общее предетавленне прямо противоположное 
высказанному соображению, а поэтому представляет большой интерес выяснить 
предреволюционную обстановку хозяйства кочевых районов, тем более, что такого 
выяснения, как и вообще описания этих районов (кроме разве географических) 
еще не делалось.
Материалом для суждений в этом случае нам служит статистическое обсле­
дование бывшего переселенческого управления, проделанное в целях выяснения 
излишков земельной площади у туземного населения.
2*