Считается, что на базе кочевого скотоводческого хозяйства не могут воз­
никать ни классы, ни классовые отношения. Научная ценность подобного утвер­
ждения, разумеется, никчемна н ход развития показал, что капитализм прони­
кал всюду, его законы становились определяющими для всех им охваченных рай­
онов. в том числе и для районов, имеющих кочевые способы хозяйствования.
Буржуазная «культура» со всеми ее прелестями проникала и проникает 
в самые отдаленные углы, не оставляя «между одним и другим человеком ника­
кой другой связи, кроме голого интереса, кроме бесчувственного наличного рас­
чета... 'она претворила личное достоинство в меновую стоимость» и заменила все 
вольности одной: «беззастенчивой свободой торговли» \
Разумеется, этим самым разрушаются все «патриархальные, идиллические 
отношения».
Не видеть пли не понимать этого, значит не понимать 
законов развития 
человеческого общества.
В своей работе мы на ряде фактов показываем, как мало обоснована эта 
теория.
Некоторые исследователи идут не по пути отрицания классовых отношений 
в современном кочевом ауле, а обратно: они их констатируют и все же это на­
зывают родовым строем. Таких «исследователей» не мало в Средней Азии. П> 
сути дела они являются идейными последышами той группы буржуазных социо­
логов, которые посвятили себя «высокой цели»— уничтожить марксизм. Как из­
вестно, Энгельс и Маркс, опираясь на Моргана, видели в родовом строе бесклассо­
вое общество, являющееся новым доказательством их учения о преходящем ха­
рактере буржуазного общества. Книга Моргана о «Древнем обществе» была «же­
стоким ударом против веры в постоянство н неизменность учреждений классового 
общества» Л
Поэтому понятны ожесточенные нападки буржуазной науки, справедливо 
видевшей в теории Л. Моргана ключ к отрицанию неизменности буржуазного об­
щества, Выполнение этой, роди в настоящее время и берут на себя вце те «ис­
следователи», которые определяют сущность общественно-экономических отноше­
ний аула как родовой строй. Правда, в отличие от своих буржуазных коллег, они 
делают это так неловко, что сразу же разоблачают себя и свою научную несостоя­
тельность перед лицом всех мало-мальски грамотных людей. Правда, есть у них 
я почитатели, но, как будет видно дальше, это почитатели, которое своим клас­
совым положением (манапы-феодалы и баи-кулаки) разоблачают 
сторонников 
родового строя еще более.
В основе таких теорий родового строя лежат глубоко неверные положения, 
которые сводятся к следующему. Во-первых, признается, что технической базой 
данных общественных отношений являются методы использования пастбищных 
территории в форме кочевания, а—во-вторых, что вызываемое ими общинное вла­
дение пастбищными угодпями якобы сохраняется до сих пор в неприкосновенной 
и первобытной чистоте. Все это приводит к тому, нелепому взгляду, что истори- 
' ческие судьбы кочевых народов особые, неподвергающиеся сколько-нибудь замет­
ным изменениям, вплоть до того времени, когда начинается оседание кочевников. 
Только с этой поры они вступают в историю, а до сих пор законы истории их не. 
касаются. Налицо теория, которая утверждает историческое «топтание на место» 
кочевых народов и предрекает то же самое для всех народов и районов, где воз­
можность оседания, перехода к земледелию на более или менее долгое время ис- 
* ключена. Совершенно понятно, что эта история со всеми выводами, которые 
она делает, недалеко ушла от делепия истории на периоды: охотничий, пасту- * 2
Н Маркс и Энгельс. „Философия Истории". Изд. 1905 г., стр. 8.
2) В. 11икодьский. Очерк первобытной культуры. 4 изд. 1928 г ., стр. 53.