Глаголу свойственна еще одна черта. Переходный глагол (особенно
v о
в говоре Gagarj) почти всегда снабжен местоименным суффиксом при 
наличии реального' дополнения в предложении так же, как и в тех слу­
чаях, когда дополнение существует лишь потенционально. Таким обра­
зом местоименные окончания глагола являются в то же самое время 
объективными суффиксами, а сам глагол как бы приобретает характер
о
объективного строя, знакомаго нам по кавказским языкам, ihmar hadah 
'осла взял его’; h it hadah 'веревку взял’; illai hallasni 'он меня спас 
[меня]’; hint ilai handiik giilikoko intu 'ты мне эту розу дай [ее]’; Nasu 
ba'asum 'людей послал [их]’ и т. д. Явление это не выдержано со стро­
гой последовательностью, 
но встречается так часто, что некоторые 
формы переходных глаголов без местоименного суффикса, можно ск а­
зать, не употребляются. О тсюда один шаг к тому, чтобы переходные 
глаголы стали двуличными подобно глаголам кавказских язы ков. Явле­
ние чрезвычайно интересное с точки зрения общего языкознания.
Повелительное наклонение недостаточных глаголов образуется по 
бедуинскому образцу с утратой конечной гласной: ims, ibk и т. д.,
вместо im si, ibki других диалектов и 
классического язы ка.
В удвоенных глаголах в нашем диалекте также появляется раздели­
тельная гласная, обычная и для других диалектов.
Хамзовы е глаголы h ada <С 
'брать’ и kala <С 
\ 
'есть, кушать’ 
в повелительном наклонении, вместо обычного huz, kul, образуют по
v 
L 
v
аналогии формы: uhud, ukul (Gri) или uhda, ukla (Geinau).
Породы сохранились почти полностью. Только IV порода вытеснена 
интенсивом, хотя и она встречается: anta || anta (ср.: 'ирак. anta, палест. 
anta).
Подобно сиро-палестинскому и месопотамскому, в обследованном диа­
лекте возникли формы будущего времени, образованные с помощью 
частицы ta <С 
ta - tiktila 'убьет ее’; ta-nogdi 'пойдем’; taiakun 'будет’ 
и т. Д.
Глаголы Л*, 'приходить’ и 
(лит. 'отправиться рано утром’, ср .-аз. 
араб, 'уходить; отправиться’) в 3-м л. муж. р. ед. ч. имеют суффикс - к: 
gak, gadak (с краткими гласными). Происхождение этой частицы очень 
долго оставалось для нас непонятным. Теперь, благодаря наличию парал­
лельных форм в кашкадарьинском, можно вы сказать некоторые предпо­
ложения. В среднеазиатском арабском очень часто встречается причастная 
форма глагола 
koiin, kseiin, kin , kin, kin, выполняющая функции
вспомогательного глагола. Так, напр., в (aeinau, для образования как бы 
plusquam perfect’a от глагола 
к глагольной теме ga* (^1^-) присоеди-
г 
____ 
V О 
—
няется причастие kseiin : ga'kseiin '[— оказы вается—] он пришел’. В Gagari
и Arab-h ane 
встречаются также формы gakkln (от -*4- и ^pk), gakln 
и gadakjn gad ak k m 1 (от ^
 и сА^). В результате утраты конечного п 
(ср. выше, стр. 139) и дальнейшего исчезновения гласного I 1 2 могли во з­
никнуть формы бухарских арабских глаголов gak, gadak, отсутствующие, 
между прочим, в кашкадарьинском. Н. В. Юшманов указал нам по по­
воду gak, что этому глаголу вообще везет в диалектах на наращения:
U.1 без изменения значения, Sr*1-*- (из ь 
с каузативным значением
'приносить’ (употребляется и в нашем наречии) и, наконец, бух. gak. Н о
1 С удвоением к между двумя гласными.
2 Ср. выше 
аналогичный 
случай в повелительном 
наклонении 
недостаточных 
глаголов.