Ноя и я загубил бы ее в стремлений к этому, 
я все же не Достиг бы 
ничего». 
'Айн ал-кузат увлекается учениями Халладжа. Он приходит к оправ­
данию всего существующего и к дуалистическому выводу: всякое явление 
в мире должно сопровождаться его антитезой. Поэтому 
доказательством 
любого высокого духовного достижения должно служить появление резко 
выраженной оппозиции к нему. И 'Айн ал-кузат стремится вызвать такую, 
оппозицию к себе, хотя бы это стоило ему жизни. Но хамаданские факихи 
не могли допустить, чтобы из их среды вышел человек, ставящий себе 
целью вскрыть бесплодность их хитроумных построений, Н а него донесли 
везиру Кивам ад-Дину ад-Даракути, и тот приказал повесить ученого на 
воротах того самого медресе, где он читал 
лекции. 
Это произошло в 
1138/39 г. Исполнилось то предсказание, которое мы находим в одном из 
руба'и 'Айн ал-кузата: 
Столько гордыни в голове моей от любви к тебе, 
Что я впал в ошибку [и думаю], что ты влюблен в меня. 
Или свидание с тобой раскинет шатер у врат моих, 
Или из-за этой ошибки слетит с плеч голова моя. 
И, наконец, такова же была судьба знахменитого «гератского старца» 
'Абдаллаха Ансари ( 1006—1088). Перед молодым законоведом открыва­
лась блестящая карьера. Е г о исключительные способности и необычайное 
трудолюбие могли дать ему возможность достигнуть большого 
влияния 
и получить ответственный пост. Но, познакомившись с Абу-л-Хасаном Х а -
ракани, он отказался от составленных в юности планов и целиком отдался 
созерцательной жизни суфийского шейха. 
Знаменитый Фарид ад-Дин 'Аттар (1119—1220? ) променял карьеру 
врача и аптекаря на рубище дервиша и хотя и не расстался с головой, 
как 'Айн ал-кузат, но был приговорен к смерти и спасся только путем 
бегства, потеряв все имущество. 
Все это говорит о том, что в то тяжелое время суфизм обладал огром­
ной притягательной силой и находил приверженцев в различных слоях на­
селения. Правда, мы познакомились лишь с биографиями людей умствен­
ного труда, но не надо забывать, что дошедший до нас материал имеет 
случайный характер. 
Однако к какой бы среде ни принадлежали эти люди, если только они 
занимались литературной деятельностью, поэзия их была совсем иной, чем 
поэзия придворных π о эт о в - π ρ оф ее с иона л о в. Характерна уже самая форма 
стихов суфийских поэтов. В лирике больших касыд почти нет, преобладает 
народная форма — руба'и, а позднее и газель. К технической изощренно­
сти поэты отнюдь не стремятся. Их лирика задушевна, проста, она близка 
к народной песне и полна в з в о л н о в а н н о ст и и страстного томления. Вместо 
условной «страсти» придворного насиба — подлинное горячее чувство. Это 
характерно почти для всей суфийской поэзии того времени, благодаря че­
му она и приобрела мировую известность. 
В самом деле, разве такое четверостишие Ансари не близко по про­
стоте народной песне: 
526