(1058—1112). Х о т я в годы учения в Нишапуре он и был связан с, Местны­ ми суфийскими кругами, но сам суфием отнюдь не был, и, как он говорит, его интересы были направлены преимущественно в сторону тонкостей аш'аритского богословия — схоластики, уже доходившей в это время до «расщепления волоска». Низам ал-Мулк назначил Газали в 1091 г. преподавателем известного багдадского медресе «Низамийа» именно потому, что он славился как зна­ ток богословских теорий. Е г о главной обязанностью в Багдаде было вести полемику с исмаилитами и доказывать несовместимость их учений с пра­ воверным исламом. В эти годы, можно думать, он и отдался целиком изу­ чению философии. Школа Авиценны если и не лишена известного налета мистики, то все же, продолжая античные традиции, в основу кладет интеллект и счи­ тает, что разум — верное орудие познания истины. Мятущемуся духу Га­ зали эти поиски истины казались основной, первостепенной задачей. Сек­ ты раздирали ислам, шла упорная борьба, в которой стороны зачастую пытались обезвреживать противников, обращаясь за помощью к светским властям, прибегая к клеветническим доносам. Н о чем больше искал Газа­ ли, тем дальше уходила от него конечная цель. Неизбежным результатом было разочарование и полнейший скептицизм. Тут-то и наступил перелом, подобный тому, какой, вероятно, произошел в сознании Баба Тахира. В 1095 г. Газали отказался от преподавания и обратился к прак­ тике суфизма. Именно здесь, как он говорит, он нашел ту уверенность, тот покой, которого так долго искал. Он совершенно отказался от пу-- ти познания при помощи разума. Разум нужен, по мнению Газали, лишь для того, чтобы с его помощью убедиться в его бессилии. Даже теология— не познание, а лишь приобретение сведений (ма рифа). Бурные по-литиче- ские потрясения при воцарении Баркйарука заставили Газали удалиться сначала ,в Сирию, а в 1097 г. — в Мекку, где он в полном уединении пре­ дался созерцательной жизни и создал свой главный труд — знаменитый трактат «Ихйа *улУМ ад-дин» («Воскрешение богословских наук»). Осно­ вой религии он стал признавать теперь только знание, получаемое путем экстаза, главное его требование — любовь к богу и любовь к ближнему. Х о т я в 1105 г. Газали и согласился занять кафедру в одном из ни- шапурских медресе, но пробыл он там недолго и вскоре перебрался в род­ ной Т у е , где жил в ханаке, окруженный немногочисленными учениками. 19 декабря 1112 г. он умер. Вполне возможно, что такой же путь прошел и известный суфийский поэт Ахмад-и Джам (1049—1142). Правда, полной ясности здесь пока нет, ибо биография поэта хотя и сохранилась, но подлинные сведения окутаны в ней густой пеленой легенды. Таким же был и жизненный путь Абу-л-Фаза'иля Абдаллаха ибн Мухаммада Мийанаджи, известного под почетным прозванием Айн ал-ку- зат (Лучший из судей). Занятие фикхом в его семье было наследственным, ибо должность казн занимал уже его дед. Вот что рассказывает сам 'Айн ал-кузат: «После того как мне наскучило изучение традиционных наук, я занялся чтением книг Х у д д ж а т ал-ислама (т. е. Газали. — Е. Б.) и четыре года предавался этому занятию. Я был близок к тому, чтобы прекратить учение и удовольствоваться добытыми мною знаниями, и целый год пре­ бывал в таком состоянии. Но вот в Хамадан, мой родной город, прибыл господин и повелитель мой, шейх имам, султан та ρ и ката Ахмад ибн М у ­ хаммад ал-Газали (брат мыслителя. — Е. £ . ) , и в беседе с ним через двад­ цать дней мне открылось нечто, не оставившее следа ни от меня самого, ни от наук моих, и все собой вытеснившее... И теперь нет у меня занятия, кроме самоуничтожения, и, если бы даже мне была суждена жизнь 525