в суфизм Баба Тахира. По распространенным легендам, Баба Тахир Урйан (Голыш) был неграмотным бродячим дервишем. Даты его жизни и смерти до сих пор точно не определены 6 5 . Можно думать, что кончина его относится ко второй половине X I в. Кроме известных четверостиший Баба Тахира, сохранилась еще поль­ зовавшаяся немалой популярностью книга его изречений, известная под названием «Каламат-и касар» («Краткие словеса»). Книга эта вся написа­ на на арабском языке и ясно показывает, что автор ее был прекрасно зна­ ком с основными теоретическими работами I X — X вв. по суфизму. Счи­ тать автором такой книги неграмотного дервиша, конечно, было бы по меньшей мере странно. Средневековые восточные биографы Баба Тахира нашли выход из этого затруднения в том, что приписали ему «чудесное» приобретение глубоких познаний в мусульманской науке. В подтверждение этой легенды они вложили ему в уста знаменитое изречение: ü^*f £*~«*-*\ О^.у- j («вечером я был курдом, а поутру стал арабом»). Но, как указывает В. Ф. Минорский, Джалал ад-Дин Руми это изречение приписывает предку урмийского шейха Ибн Ахи Турка, а 'Абд ар-Рахман Джами — шейху А б у гАбдаллаху Бабуни 6 6 . Не говоря уже о полной невероятности самой легенды, тот факт, что крупнейшие знатоки суфизма это изречение с именем Баба Тахира не свя­ зывают, ясно говорит о крайней сомнительности предания. Поэтому нужно допустить или, что Баба Тахир, будучи неграмотным дервишем, впослед­ ствии добился глубоких познаний, или же, что, начав с научной деятель­ ности, он в дальнейшем отошел от нее и полностью отдался дервишизму. Считать Баба Тахира выходцем из народа заставляло то обстоятель­ ство, что часть связанных с его именем четверостиший написана на каком- то местном наречии, по-видимому, близком к наречиям сельских жите­ лей окрестностей Хамадана. Однако сам по себе этот факт еще ровно ничего не доказывает. Джалал ад-Дин Руми, бесспорно выдающийся уче­ ный своего времени, пытался писать стихи на тюркском языке базара Ке­ нии. Касим ал-анвар — не менее крупный знаток богословия, кроме пер­ сидского, писал стихи также и на гилянском и азербайджанском языках. Этим доказывается только то, что- они обращали свои произведения к ши­ роким массам местного населения, ознакомиться с языком которого для них особого труда не составляло. Если бы Баба Тахир еще в юности отказался от мира, его стихи вряд ли выражали бы влечение к мирскому, с чем он впоследствии пытался бо­ роться: (5' с-Ь c$l (j^f- U \ι <$l c b 4 c£l j y-à jX~* Может быть, ты тигр или барс, о сердце, сердце? Что ты все борешься с нами, о сердце, сердце? Если ты только попадешь мне в руки, пролью я кровь твою, Посмотрю, какого ты цвета, о сердце, сердце. * Такие соображения делают вполне вероятным предположение о том, что Баба Тахир начал с научной деятельности. Уход из мирской жизни в то время не представлял собой ничего необычного. Вспомним биографию знаменитого имама А б у Хамида Мухаммада ибн Мухаммада Газали 6 5 По указанию Риза-Кули-хана, Баба Тахир жил при Бундах и умер в 1010 г., но по данным ар-Раванди, он встретился в Хамадане с основателем государства, сель­ джуков — Тогрул-беком, что могло произойти не ранее 447 (1055/56) г, 6 6 См.; E I , ва I V , .s. m, ' , · 524