Такие следы оставляет меч царей, 
Так поступают вельможи, когда надо действовать^ 
представляет собой настоящий поэтический трактат, ссылками на истори­
ческие события доказывающий права султана Махмуда на престол, то ка­
сыды сельджукского времени такого значения уже не имели. Идя по ли­
нии усложнения стиля, поэты сельджукидского круга превращали касыду я 
своеобразную 
головоломку, 
понятную 
лишь 
весьма 
немногим 
знатокам 
поэтической символики. Стремление к изощренной технике мешало поэ­
там 
выражать 
глубокие 
мысли. 
Касыда 
становилась 
просто 
игрушкой, 
хотя, быть может, и забавной. 
Естественно, что в душе поэта зарождалось сомнение: а стоит ли тра­
тить силы на такое пустое занятие? 
Возможно, 
что именно этим объ­
ясняется появление в то время многочисленных фахрийа —- касыд, в ко­
торых поэт восхваляет самого себя. Такие касыды были уже и в доислам­
ской арабской поэзии, но там их функция была иной: там поэт похвалял­
ся своими доблестями как представитель определенного племени и рода, 
которые тем самым изображались способными породить столь гениального 
поэта. Здесь же мы видим только желание, несмотря на наличие внутрен­
них сомнений, доказать свою важную общественную роль. 
'Ауфи отмечает, что большая фахрийа сеида Шараф ад-Дина Абу-л-
Хасана ибн Насира 'Алави считалась произведением, которое надлежит 
знать всякому, кто хоть немного интересуется поэзией. Эта касыда начи­
нается бейтом: 
Знает весь мир, что я — отрада очей пророка, 
Достойный плод сердца Захры (Фатимы. — Е. Б.) и Хайдара ( ' А л и . — Е. 
Б.). 
Сеид Хасан, подчеркнув 
свое происхождение от ' А л и , перечисляет 
далее свои достоинства и добродетели, жалуется на непризнание и утверж­
дает, что за богатствами не гонится: 
Такого, как я, [о небосвод], ты в области стиха не создавал и за тысячу лет. 
Вот ты и вот я — возрази, если сможешь. 
В мой век, если кто-либо только претендует на красноречие, 
Врагом его будет бог, если он решится сесть наравне со мной. 
Но я не препираюсь с людьми из-за стихов и прозы, 
Ибо создал меня творец не по моему желанию. 
„ Иначе говоря, хотя сеид Хасан якобы и не хочет спорить, но он явно 
претендует на первое место среди современных ему поэтов. Это притяза­
ние звучит и в последнем бейте касыды: 
Если найдется раб божий, который сложит ответ на это, 
То, клянусь богом, обязуюсь я заботиться о нем! 
Известно, что среди поэтов, ответивших на этот вызов, были такие 
прославленные мастера, как азербайджанец Муджир Байлакани и «творец 
свежих образов» (халлак 
ал-ма'ани) 
исфаханец Кемал-и Исма ил. 
33 Е. Э. Бертельс 
513