j\ j J»JT ji -e cu^XsJ^-^. j g j j д.х_£о д.х5о д._х_5С> (jlj И з мускуса груды на груды положила она на аргаван 2 8, Локоны — кольцо в кольцо у этой похищающей сердца луны, От этого мускуса «груда на груде» груды мускуса становятся для меня жалкими, От этих «колец в кольце» кольцом узким становится для меня мир. Как капля за каплей воды, нежны ее щеки, И луч за лучом света ложится у нее на аргаван. От этих «капель на капле» каплей кажутся моря, От этих «лучей на луче» луч пламени — только дым. Каждый день Тигр за Тигром дождем лью я слезы из глаз, Потому что она чудо на чуде розы заставляет распуститься в своем саду. От этих «Тигр за Тигром» Тигр в Багдаде истерзан, От этого «чуда на чуде» чудеса Багдада ничтожны. С тех пор, как я вьюк на вьюке влачу бремя разлуки с тобой, Словно атом за атомом, презрение развеяло меня по ветру. От этих «вьюков на вьюке», словно вьюк соломы, я легок, От этих «атомов на атоме», атом стал для меня тяжким, как гора. Когда я нукта за нукта ввожу в газель в восхваление ее, Счастье возвещает мне о даре за даром богатств. От этих «нукта за нукта» нукта измучены и изранены, От этих «даров за даром» мне — дары благосклонности повелителя. Здесь опять тот же прием: фигура мукаррар (повтор) проведена че­ рез десять бейтов подряд. Трудность этого приема очевидна, особенно если принять во внимание, что здесь бейты построены попарно, причем в первом бейте слово повторяется дважды, а во втором — трижды. Как и в приведенном выше отрывке, содержания здесь в сущности нет ника­ кого, на первом плане — техническое задание. Такие фигуры иногда встре­ чались, конечно, и в газневидской поэзии, но там их роль была чисто слу­ жебной: они должны были только усилить впечатление от иногда не очень нового содержания. В стихах же поэтов сельджукского времени они доминируют, оттесняя содержание на задний план. Характерно, что эта черта в конце X I — начале X I I в. выражена еще сравнительно слабо, но к концу X I I — началу XIII в. она уже проявляется в полной мере. Крайняя усложненность стиля находит наиболее полное выражение в творчестве Хакани. Новый стиль окончательно вытесняет прежний. 'Ауфи, живший в начале XIII в., не случайно замечает 2 9: J1 ^Л^» yS' j j i JJO j Сл**>\ ûXâi ^Zs* isla- y *3?А У ^Χ£· 1*.=*. j ( « И некоторые держатся того мнения, что словесное искусство на Хакани завершилось и после него никто на [ткацком] стане красноречия не изго­ товлял такой ткани стиха»). Нельзя не заметить, что изменение стиля касыды отразилось на ее социальной значимости. В самом деле } если знаменитая ода Унсури, на­ чинающаяся бейтом Job ijT ^ ü l f j j ^ x^xf j t f ï übj^ 2 8 «Груды мускуса» — кудри красавицы, «аргаван» — ее розовые щеки. 2 9 'Ауфи, Лубаб ал-албаб, т. II, стр. 221. 512