Взгляни на это бирюзовое море, берегов 
коего не видно: 
Вынесло оно из пучины своей царственные жемчуга. 
Золотая ладья на нем то высоко, то низко, 
Серебряный челнок на нем то сокрыт, то явен. 
Взгляни на этот элемент, что вышел из булата и камня, 
. 
Темный мир становится от него светлым, как солнце. 
Взгляни на этого коня, что не отдыхает от бега: 
То он проходит через степи, то переправляется через моря. 
Взгляни на этот зажигательный снаряд, утешающий душу, 
принимающий [разные] формы: 
Он смешивается с телом и ладит с душою мира. 
Взгляни на этот разбитый шатер, у которого над текущей водой 
Крепко прибиты тяжкими гвоздями ноги. 
Взгляни на этот распорядок человеческий, взгляни на это утончение формы, 
Взгляни на этот распорядок дел: 
От него сегодня явно то, что сокрыто было вчера, 
От него сокрыто 
этот год то, что явно было прошлый год. 
Это — начало элегии на смерть сына везира. Может быть, именно по­
тому, что это элегия, Му'иззи отступает здесь от традиции и обычных 
образов насиба. Вступительные бейты 
в сущности 
дают целую цепочку 
лугзов 
(загадок), в которых самый объект не называется, а лишь пере­
числяются его признаки. Так, здесь говорится о небе с жемчугами звезд,, 
золотой ладьей солнца и серебряным челноком месяца, огне, ветре и т. д. 
Поэт сознательно ставит перед собой задачу затруднить непосредственное 
восприятие стиха — прием, который в дальнейшем получил широкое раз­
витие. Нельзя сказать, однако, что в данном случае Му'иззи задал чита­
телю чересчур сложную задачу: любой из образов этой элегии может быть 
понят без особых усилий и не требует для объяснения специальных знаний. 
Этот же прием можно осложнить введением в сравнения деталей, по­
нять которые мог только человек, осведомленный в определенных обла­
стях знания. Такое использование различных понятий схоластической нау­
ки особенно характерно для Хакани, что делает его стихи малопонятными. 
Возьмем хотя бы первый бейт его знаменитой «христианской» касыды: 
Небосвод движется более неправильно, чем письмо христиан. 
Держит он меня в оковах, словно христианского монаха. 
Чтобы понять эти строфы, читатель должен был знать, что христиане 
(в данном случае, вероятно, речь идет о греках, а может быть, армянах и 
грузинах) пишут слева направо и что христианские 
подвижники носили 
вериги. 
Особенно сложен седьмой бейт этой касыды: 
Утренней трубой я раскалываю 
Крест оконца на этой зеленой крыше. 
Если, может быть, и не нужно особого усилия, чтобы догадаться» что 
«утренняя труба» — тяжкие вздохи рано поутру, а «зеленая крыша» —· 
508