Нас в мире три Низами, о шах, 
И целый мир от нас в волнении. 
Я нахожусь в Варса, возле трока шаха, 
А 
те двое — в Мерве, у султана. 
И поистине, в искусстве слова ныне 
Каждый из нас-—гордость 
Хорасана. 
Хотя они изрекают слова, словно душа, 
Хотя знают они слова, словно разум, 
Но я — вино, и только доберусь я до них, 
Как оба они ослабеют в своем деле. 
Когда я доложил эти стихи, эмир *амид Ca φ и ад-Дин поклонился и 
воскликнул: ,,Ο падишах, что уж говорить о тех Низами. Я из всех поэ­
тов Мавераннахра, Ирака и Хорасана не знаю никого с такими способ­
ностями, кто мог бы сымпровизировать такие пять бейтов, да еще с такой 
силой, красноречием и сладостью, с тонким подбором слов и оригиналь­
ными мыслями. Радуйся, о Низами, нет тебе равных на всей земле. О гос­
подин! Он по природе изящен, сообразителен и образован. Благодаря сча­
стью падишаха нашего помыслы его развились, и стал он чудом, да это 
еще и умножится, так как он молод и с каждым днем будет расти". Лицо 
падишаха сильно просветлело, в его утонченной натуре появилась привет­
ливость, он похвалил меня и сказал: „Свинцовые копи Варса я дал тебе 
с этого праздника до праздника резания баранов 1 7, пошли туда 
'амиля". 
Я так 
и сделал и послал Исхака-еврея. Была летняя жара, во время ра­
боты руды наплавили много, за семьдесят дней этому рабу божьему ( Н и з а ­
м и . — Е. Б.) 
досталось двенадцать тысяч манов. А благосклонность пади­
шаха к этому рабу 
возросла еще в тысячу раз». 
Рассказ этот очень интересен тем, что показывает, для чего правители 
того времени держали при дворе поэтов. Кроме того, он доказывает нема­
лый ум Низами, который в очень скромной как будто бы форме умудряет­
ся преподнести читателю совершенно непомерное восхваление самого себя. 
Он всячески подчеркивает блестящую начитанность эмира 
'амида, чтобы 
восторженные похвалы этого вельможи показались заслуживающими вни­
мания. 
И 
все же Низами 
'Арузи 
выдающимся 
поэтом, вероятно, не был. 
Уже в XIII в. стихи его были почти неизвестны. 
Ауфи знает, что Низами 
'Арузи принадлежит несколько поэм, но не может привести даже их наз­
вания, а Даулатшах с обычной для него небрежностью пытается приписать 
этому поэту «Вис и Рамин». Е д в а ли отсюда следует, что у Низами дейст­
вительно была поэма с таким заглавием. Даулатшах, очевидно, просто не 
знал имени Фахр ад-Дина Гургани, а про поэму слыхал (хотя и не читал 
ее) и попытался приписать ее кому-нибудь из известных ему поэтов. 
Сохранившиеся в различных тезкире небольшие отрывки стихов Ни­
зами 'Арузи по большей части представляют 
собой 
фрагменты весьма 
малопристойных сатир. Судить по ним о характере его поэзии невозможно. 
Надо, однако, думать, что он пытался ориентироваться на великого Руда­
ки и считал его самым замечательным из всех известных ему поэтов. Об 
этом говорит такое кыт'а 
1 8 . 
1 7 Иначе: от первого шавваля до десятого зу-л-хиджжа, т. е. на два месяца и де­
сять дней. Эти месяцы приходились на жаркое время года начиная с 531 (1136/37) г.; 
.хронологически это совпадает с годами правления Кутб ад-Дина Гури, 
1 8 Риза-Кули-хан Хидайат, Маджмак 
ал^фусаха, т. I, стр. 635. 
(484