ijjä j Ô U . j ! J u l j ! c^l^^Âk J,fcl Того властелина, благодаря которому Насаф [стал] раем, Приближенные которого [получают] сан и почет от его удачи. Конечно, отсюда ещё не следует делать вывод, что поэт уезжал из своего любимого Самарканда, который он даже воспел в касыде с ради- фом «Самарканд». Он мог и послать стихотворение в расположенный непо­ далеку от Самарканда Насаф, рассчитывая на небольшую подачку от та­ мошнего правителя. «Гонорары», доставшиеся Сузани, вероятно, были весьма невелики. Нередко мы находим в его диване очень прозаические просьбы, как, например (л. 126а и 1266): Т ы обещал назначить мне постоянное пособие пшеницей, Дай же категорическое указание доверенному выдать [мне] ее. ç^jT L A O J u i 6jj*4 4J jïî j l ^ x ^ l ^ j ^—t-?* J^—*l Надеялся я [получить] от тебя шубу и чалму, Да не потерял я надежду и на то, что найдется там и обувь. Иначе говоря, поэт выпрашивает себе то, что тогда, да и позднее, называлось capanâ (букв.: с головы до пят), т. е. все части верхнего платья. О блюдах золота, о пригоршнях драгоценных камней в стихах Сузани нет даже и речи: желания поэта очень скромны, надо думать, от­ того, что все те мелкие правители, которым он посвящал свои касыды, не могли бросаться драгоценностями, как это делали Газневиды, постоян­ но пополнявшие свои запасы в грабительских походах. В самом деле, и з прославленных имен того времени мы встречаем в диване у Сузани только имя Санджара ( л . 126): jl^Lj I Jo*, уь уш J ν £ ! Je*. P