Низами хоть еще и не умер, но я буду считать его мертвым И в стихах прочитаю ему некую элегию, Потому что, если он умрет и я тогда напишу элегию, Раз он не услышит, что я сложил, какая польза от моих речей? Я такую изящную элегию прочитаю перед ним, Что в сердце его вызову желание умереть, Сатира занимает в диване Сузани весьма видное место. Изредка на­ ряду с обычным хаджзом в сатирах Сузани появляются и строки, имею­ щие в известной степени обличительный характер. В большом мусаддасе, в котором поэт перечисляет ряд лиц, совершивших, по его мнению, всякие низкие поступки, он говорит, например, о кази города Кушании так (ди­ ван, л. 1 4 8 а ) : cole. d L j y l ^ j ^ i j - A j ij^Lk dl_j 3 3 У1* ^--^à j —y—^j ïj-*- Кази в Кушании нажил имение и большие богатства, В городе Кушании распоряжается он всеми и знаменит; У знатных пользуется почетом, у простого люда — уважением. Боал он взятки, с кого только мог, давал деньги под проценты, Состарился, стал воспитанным (букв.: вареным), а поступки его так и остались невоспитанными (букв.: сырыми). Оставит он, верно, свои гнусные дела, когда будет в адском пламени. Поэт видел, что от деяний таких «почтенных» хранителей закона широ­ ким массам населения приходилось весьма и весьма тяжко, но говорить об этом открыто он, конечно, не мог. И все же такая мысль промелькнула в одной из его касыд (л. 1 1 6 6 ) : Нищим, несчастным простолюдинам Ты — защитник от насильников, Был ли не оставивший следа в истории самаркандский садр, к которо­ му обращена эта строка, действительно «защитником угнетенных», мы не знаем, но из данного бейта можно понять, что в защите массы нуждались. Среди всяких инвектив Сузани любопытны такие строки об одном из городов караханидских владений — Барсхане, получившем известность бла­ годаря деятельности знаменитого языковеда Махмуда Кашгарк (л. 1 4 7 б ) : C-JLJ CJJS^ «UiU < s-^l i S j l J«^-5"~ ol^w I^JLiol j~i