О ты, для которого богатства мира — ничто! Пожалуй 
Мне нечто, в чем было бы что-то, хоть 
и немного. 
И не огорчайся тем, что этого будет немного, 
Ибо нынче и немногое мне кажется многим... 
Такие просьбы поэту, видимо, давались нелегко, так как о положении 
надима он говорит в весьма мрачных тонах: 
<Jù\j 
<£lf—x£o j~A>\—j 
( 5 j U jïl j 
^JSLJ ObjS" (jl—jj 
ô^b 
Α{ΖΔΪ 
J 
Ô^JJ^- 
«4 
* 
j€ 
JuT 
jb 
-aif 
Что нужно для обязанностей надима, 
Как не утруждать душу и сердце, 
Изрекать стихи и прозу, 
Порождать разумом девственные мысли? 
Но ведь сводится-то все дело надима к тому, 
Чтобы получать затрещины и раздавать 
ругательства! 
Это приводило поэта к самым печальным 
выводам: 
(£Ü 
Ai j^aS- 
£ j | ô 5 j ^ 'СЯН** 
^ 
*€jb 
j j l o T j I 
oT j ! 
J 
C ^ U J U . g s - * 
^ ^ / - £ J 
IJJ 
IJ 
О Ц > ^ ~ # 1 
i i U . ^ 
> J 
^ | j ^ J J 
(JU* Д — A - J 
XJ*S" IJJ 
cs'j 
U ^ 
<£lj 
^ - J J I I T 
^ J J J C - Ä . 
Ползти к праху отошедших благодетелей лучше, 
Чем идти на ногах ко дворцу вельмож этого века, 
Ибо от этих вельмож и этих дворцов никак 
И ни при каких обстоятельствах не увидишь помощи и совета. 
А если ты соберешь прах этих [покойных] благодетелей, 
То во всяком случае бог тебе в твоей беде поможет. 
Если эти [наши] вельможи такими и останутся, 
То как будем мы жить? Горе нам, горе! 
И в конце концов Шатранджи приходит к трагическому заключению, 
как бы подводящему итог всем этим жалобам: 
j LJ j ^ с—I j l j ^ 
ajT 
j î j ^ 
OJCS~ 
j U » 
AS^ 
C * * * J 
j l j ^ 
JAS- 
Ü I J ^ I ^ H 
c^3Ь^ 
j-*-^ 
j ^ — ί 
* J
J 
*' 
Хотя долгая жизнь лучше всех благ, 
Но плохое благо — долгая жизнь в нужде. 
В нужде долгая жизнь, братцы, 
Не долгая жизнь, а долгая агония. 
Приходится пожалеть о 
T O I M , 
Ч Т О 
И С Т О Ч Н И К И 
сохранили нам так мало 
стихов этого автора. Весьма возможно, конечно, что стихи его, явно 
не 
приходившиеся по вкусу властителям того времени, не были 
объединены 
460