Зачем мне восхвалять его, ведь это замарает мне разум! 
Зачем мне писать на него сатиры, ведь это трата времени! 
Не желая тратить драгоценное время, Сана'и в последнем бейте этого 
кыт'а ограничивается несколькими грубыми 
ругательствами. 
Все же гнев временами так одолевал поэта, что он не мог удержаться, 
чтобы не выразить свое возмущение более пространно (стр. 765): 
I j f 5 " 4j 
J U L I 
Δ£ 
<S\ 
I ^ J L * . 
^ J - ^ * ^ - X - ^ - Ä J j j ' jl 
1—L 
(ji^Vi 
jjj 
U 
ôj 
О! Младенцы в колыбели от насилий твоих, 
Не видав еще праздника, уже ищут траур. 
Клеткой стал от тебя мир для всего его населения, 
Ну и несчастье же существование твое для рода человеческого! 
Да! До самого Страшного суда от твоего «марания страны» 
Не будет более нечистого Тахирида, чем ты, в мире! 
К кому обращены эти гневные слова поэта, мы не знаем. Ясно, одна­
ко, что это был человек, облеченный большой властью и имевший 
воз­
можность мучать и угнетать население целой страны. Ясно также, что этот 
человек считал себя принадлежащим к династии Тахиридов. 
Последний 
бейт — злая игра слов: тахир по-арабски значит 
«чистый»; 
этому эпи­
тету поэт противопоставляет термин наджис, 
означающий «ритуально не­
чистый», «поганый». 
Нам кажется, что Сана'и решился даже указать средство, при помощи 
которого такого притеснителя можно обезвредить (стр. 779): 
j j j 
L A . UI J 
J J - V 
<*J 
I JA 
J j jj5" 
( j l x ^ j j j l 
O-Xj-î j—"1 
} 
"4/^ 
ß 
Л5. 
о^л. 
Почему мудрые люди не живут так, чтобы в горе, 
Когда заболит у них голова, [даже] и враги их горевали? 
Не надо быть таким, чтобы, если тебе отрубят голову, 
Этому отрубанию головы твоей радовались [даже] друзья. 
Нельзя не заметить, однако, что радость этих «друзей» бывала в те 
времена весьма кратковременной, ибо на место одного убитого тирана сей­
час же являлся другой, зачастую еще более жестокий и злобный. 
Широкая образованность Сана'и в области поэзии, как родной, так 
и арабской, бросается в глаза. Конечно, чаще всего он упоминает газнин-
ского мастера касыды 
Унсури, влияние которого на дальнейшую судьбу 
персидско-таджикской 
касыды 
было 
исключительно 
велико. Так, в ка­
сыде, посвященной Абу-л-Фатху Исфахани — автору книги об 
ика*ат120, 
поднесшему этот свой труд Сана'и, поэт говорит (стр. 483): 
1 2 0 И к а ' а τ — арабский термин, обозначающий паузы при пении или чтении на­
распев стихов; книга об ика'ат должна 
была представлять 
большой 
интерес для 
Сана'и. 
29 Е. Э. Бертельс 
449