Тому, чьи мысли устремлены только на свидание с тобою, Какое ему дело до таша, что ему до тагина! Таил и тагин, как известно, — еще сохранявшиеся в то время среди тюркской военной аристократии титулы. Подчиненное положение заставляет Сана'и иногда довольно желчно отзываться о тюрках — носителях власти (стр. 145): Jay j5^Lxk oU* ^οJA ьу оЦ^ ü*bä (SJM l с bj—* Ученому мужу пойти в ад — это то же самое, Как если тюрка поведут [слушать] музыканта. Поэт, по-видимому, хочет сказать, что исполнявшаяся в то время в аристократических домах музыка не могла нравиться жителям степей, при­ выкшим к пению и музыке совсем иного рода. Представление о капризной тюркской красавице, очевидно, уже в то время успело закрепиться в поэзии. В любовном вступлении к большой касыде в честь Бахрамшаха Сана'и говорит (стр. 191): ( H J ^ f^1-? L H ' J •ι*-*· i - * . . . ...Мы ведь этого 1 0 7 от тебя и не ожидаем, так как Т ы — тюрчанка, а тюрки никогда не бывают верными. Здесь речь может идти, конечно, только о капризной красавице, ибо думать, что Сана'и обвиняет тюрок в неверности, невозможно; их верность раз данному слову славилась на Востоке давно, и отрицать ее Сана'и, вероятно, не стал бы. О преданности кипчаков своим племенным вождям, например, он говорит в одной из касыд так (стр. 464): (^Ij j (j^J-Z-a. C ^ - J I A ^ A ( J ^ ji jJ jl От тебя без ума 1 0 8 друзья твои, как кипчаки от [своего] хана, От тебя полны мужества спутники твои, как чандалы 1 0 9 от раджи. Широкое знакомство с обычаями и нравами различных народов, в первую очередь индийцев и тюрок, характерно именно для этого времени и этих областей. Ставка тюркского хакана уже не где-то в фантастической стране Мачин, как у более ранних поэтов; она стала вполне реальной ре­ зиденцией тюркского феодала (стр. 415): Oji-Lota U XJ\JÏ jl ljcJ-ί <-£J-9J üj^-LOta jl !j