подобные колофоны с датировкой очень часто бывают ненадежными и принадлежат не автору, а какому-нибудь позднейшему переписчику. Пола­ гаем, что в данном случае первые два бейта, где указываются месяцы, едва ли можно считать добавленными переписчиком. Указание на месяц дей позволяет сдвинуть датировку на конец 1140 или начало 1141 г. К сожалению, сейчас мы не можем решить, в каком порядке писалась, поэма: начал ли Сана'и с первых глав или порядок был какой-либо иной.. Очевидно, что слова об отправке рукописи в Багдад могли быть написаны: только по окончании всей работы, а точнее — после того, как какие-то ча­ сти поэмы уже стали известны ее критикам. С другой стороны, указание на молодость Бахрамшаха в прославляющей его главе (см. выше, стр. 432) никак не могло быть сделано в 1141 г., когда этот правитель уже двадцать три года просидел на троне, но вполне может относиться к 1129 г., ибо если Бахрамшах вступил на престол восемнадцати лет, то в этом году ему было бы всего двадцать девять лет. Т а к как мы не имеем возможности указать точное время окончания поэмы, пока приходится держаться тра­ диционного 1140/41 г., памятуя, однако, что это — дата условная. Как известно, все писавшие о «Хадике» ориенталисты единодушно называли ее «энциклопедией суфизма» δ 7 . Однако анализ поэмы показы­ вает, что Сана'и о суфизме был весьма невысокого мнения. Судя по этой поэме, мы не можем считать ее автора членом какого бы то ни было суфий­ ского ордена. Составители тезкире называют, правда, имя пира Сана'и, но можно ли себе представить, чтобы человек, создавший труд, в котором он, по его же собственным словам, изложил все свои знания, был суфием и не помянул добрым словом своего наставника? Ведь в то время считалось, что если у суфия нет пира, то пир его — шайтан. Очевидно, раз Сана'и не упомянул своего наставника, значит, его просто не было. Далее. В поэме много говорится об аскетизме, но о мистическом «еди­ нении с богом» нет пи слова; нет и намека на термин тарикат («путь»), без которого суфийский автор того времени никак не мог обойтись. Поэ­ ма — действительно энциклопедия, но только не суфизма, а всего того, что было известно Сана'и. Основная цель ее, — конечно, поучение, причем главным образом поучение носителю власти. В сущности поучения Сана'и гораздо ближе к проповедям ранних шхидов, чем к теоретическим по­ строениям суфийских мистиков, в его время уже успевшим получить до­ вольно значительное развитие. Причины, побудившие западноевропейских ученых отнести Сана'и к числу суфийских авторов, довольно ясны. Прежде всего, ориенталисты вся­ кое произведение мусульманского автора, где идет речь о «перворазуме» или «универсальной душе», склонны относить к суфийской философской литературе, хотя эти понятия вошли в схоластическое мусульманское бо­ гословие и даже стали составной частью акаид (мусульманских «симво­ лов веры»). Единственное место во всей «Хадике», где можно усмотреть неко­ торый налет суфийских воззрений, — это глава о любви, но и в ней су­ фийская окраска довольно незначительна. Вообще же удивляться тому, что у автора второй половины X I — начала X I I в. появляются суфийские нотки, не приходится. Ведь это было время бурного развития суфизма и проникновения его во все слои общества. Вторая причина, по которой Сана'и отнесли к суфиям, та, что более поздние суфийские авторы, считали «Хадику» своего рода каноническим 8 7 Автор этих строк хотя «Хадику» так нигде не называл, но ранее неоднократно писал о Сана'и как о теоретике суфизма, что объяснялось недостаточным знакомством с творчеством поэта. 437