Посоветозав 
читателю 
всячески 
остерегаться 
женитьбы 
и семейной 
жизни, Сана'и еще раз обращается к поэтам. По его мнению, 
LT* j ' ^ ' - Ч J—£—r-S 
<j\jl J 
оЬ^ 
J j j j J^-J j V 
Они день и ночь бегают от двери к двери и клянчат 
Доброе имя [свое] продали они за кусок хлеба. ' 
Поэтому, 
Если суждено мне еще пожить, то впредь не сложу я 
В этом мире ни мало ни много стихов. 
О «ложных» поэтах он говорит так: 
А тот другой, 
ЛОЖНЫЙ поэт, 
Речи которого никакого блеска не имеют, 
Сердце и душа [у него] — темные, как сажа и гуща, 
Рот и зад [у него] — одно, как у ракушки. 
Видимо, имея в виду какое-то конкретное лицо, Сана'и добавляет: 
Осуждает Сана'и и простой народ и «людей базара», хотя, как 
он 
говорит, к ним нельзя относиться слишком сурово, так как они темны, 
истерзаны и измучены притеснениями. 
Мир этот, утверждает поэт, весь плох, и самое лучшее для мудрого 
человека — поселиться, как С о к р а т 8 1 , в бочке и ничего не желать. 
Хотя сам Сана'и стремится дать в стихах только самое лучшее и по­
лезное, но все же и эту свою поэму он не считает лишенной недостатков: 
По-видимому, Сана'и действительно писал «Хадику», будучи тяжело 
больным и даже как бы считая себя уже мертвым. 
8 1 Сана'и в отличие от античных авторов связывает эту легенду с именем Сокра­
та, а не Диогена, вероятно, потому, что имя Диогена в то Б р е м я на Востоке не было 
известно, 
8 2 Возможно, 
именно эта строка 
подала 
Низами, 
очень 
тщательно 
изучавшему 
Сана'и, мысль написать в конце поэмы «Икбал-нама» несколько строк о своей смерти. 
Jjj*|j> oJôfr^-* j.». 
jlj 
JJü'ljA j l OÜbjj 
j & 
Там, где читают его чепуху, 
Болтовню Таййана признают [по меньшей мере] проповедью. 
Книга [эта] не завершена, потому что смертный час 
Поверг тело в страх и отнял душу 8 2. 
28* 
435.