По /мнению Сана'и, одиночество, отшельническая жизнь — лучше, чем 
общение с недостойными. Интересно, 
что призыв 
к уединению 
появ­
ляется у него лишь в таком контексте; обычного же для суфиев восхвале­
ния отшельнической жизни у Сана'и нет. 
Говоря о неискренней дружбе и притворной любви, поэт 
приводит 
такую любопытную сказочку о Махсити. Эту сказочку, как он сообщает, 
он слышал от дедов 
6 7 . 
Жила-была старуха. У нее была дочка по имени Махсити. 
Махсити 
сглазили, и она заболела. Лечение не помогало, и 
Но вот как-то старухина корова забралась в дом и засунула голову 
в котел. Сбросить его она не смогла и со страшным 
ревом побежала к 
старухе. Т а , увидев такое чудище, вообразила, что это 
Азраил 
(ангел 
смерти), и завопила: 
Истинную любовь Сана'и иллюстрирует известным рассказом о том, 
как Маджнун освободил из капкана дикую козу, потому что глаза ее были 
похожи на глаза Лайли. 
Сущность подлинной искренности поэт объясняет в такой своеобразной 
притче. Три мусульманина отправились на войну с Византией и попали 
в плен. Кайсар велел сказать им, что помилует их лишь в том случае, если 
они отрекутся от ислама. Один из них был факих. Он сказал: «Обязатель­
ство, данное по принуждению, шариат считает недействительным. Я 
для 
вида отрекусь от ислама, но в душе останусь ему верным, и греха на мне 
не будет». Второй был алид. Он сказал: «На Страшном суде мой великий 
предок за меня заступится. Я могу спокойно отречься». А третий был раз­
вратник и гуляка. Он сказал: « З а меня никакие родственники не заступят­
ся, а извращать законы меня никто не учил. Поэтому я отречься не могу, 
и придется мне пойти на казнь. Может быть, я хоть таким путем немного 
исправлю свою репутацию: 
Характеризуя истинную дружбу, поэт вторично напоминает о необхо­
димости тщательно хранить доверенную другом тайну. Н а этот раз свои 
6 7 Очень возможно, что она содержалась в «Калиле и Димне» Рудаки. Этот же 
рассказик встречается и в «Анвар-и Сухайли» Хусайна Ва гиза. 
Старуха постоянно говорила дочке: 
«Умереть бы [мне], матери, раньше тебя!» 
О ангел смерти! Я же не Махсити! 
Я — несчастная старуха. 
Я 
здорова, не больна, 
Ради бога, не принимай меня за нее. 
Если тебе нужна Махсити, 
То ступай и унеси ее, я согласна! 
Лучше мне быть убитым с добрым именем, 
Чем продолжать жить с тысячью грехов». 
425