лисчики обычно опускают его, а в тех рукописях, где оно есть, оно до та­ кой степени переврано, что понять там по большей части ничего нельзя. Однако А б д ал-Латифу удалось найти сравнительно не очень испорчен­ ную рукопись, поработав над текстом которой, он сумел выправить его и дать к нему нужный комментарий. Предисловие Сана'и — прекрасный образец прозы поэта, говорит далее ' А б д ал-Латиф, но только «понимание его, как и [понимание] самих стихов ,,Хадики", не всякому доступно ( С**<^ Ь jj~u>^ji j& j IS' Л Ь JA piü JJJ L* u^-^J ^ 1 ) ». Сана'и начинает предисловие с рассуждения о высокой миссии поэта, которого он даже склонен сравнивать с пророками и святыми. Затем поэт сообщает, что как-то раз он задумался над своим именем — Мадждуд ибн Адам С а н а ' и — и пришел к печальному выводу, что маджд («почет») и сана («слава») есть только в его имени, но что у него самого ничего этого нет, да и прав он на это не имеет. Эти мысли Сана'и поведал своему дру­ гу и благодетелю, которого он далее называет ходжа ра'ис Ахмад ибн Мас'уД. Сей благородный друг начал утешать поэта, говоря, что у того нет оснований для скорби. Сана'и возражает, ссылаясь на изречение Мухамма­ да о том, что надеяться на блаженство могут только люди, совершившие добрые дела (садака) 5 6 или имеющие полезные для других знания Силм-и нафи), или потомство (валад), которое после их смерти помолилось бы о них. « У меня же, — говорит Сана'и, — ничего этого н е т » 5 7 . Тогда ходжа Ахмад рассказал поэту притчу о дочери Мухаммада Фатиме, которая по­ жаловалась отцу на нищету и наготу, на что тот ответил, что она не видит собственного величия. «Так, — говорит ходжа, — и ты не видишь своего богатства. Садака у тебя есть, ибо это не только материальные блага, но и вообще всякое доброе дело. Если, например, сад лица твоего цветет для друзей твоей улицы ôjU* cSJj о Ц н ) , то это уже — садака. У тебя эти добрые дела — в твоих речах. Что же касается полезного знания, то, по моему мнению, у су л (изучение основ ша­ риата.—Е, Б.)—пустословие, калам (схоластическое богословие.—£. Б.)— только способ удовлетворять самолюбие и похваляться, и соблазн для на­ рода, астрология — вредная чепуха. Вот твои стихи — это как раз и есть полезная для всех наука. Они же — и потомство твое, и это потомство много лучше потомства физического» 5 8 . Конечно, стихи могут лишь тогда считаться добрым потомством, когда они хороши. Тут Сана'и вводит стро­ гое осуждение стихоплетов своего времени. Х о д ж а посоветовал Сана'и немедленно приступить к созданию боль­ шой поэмы и дал ему возможность заняться этим делом, обеспечив его на все время работы пропитанием и летней и зимней одеждой. Предисловие завершается славословием этому благодетелю поэта, выдержанным в обыч­ ном для того времени пышном парадном стиле. Поэма «Хадикат ал-хака'ик» распадается на десять глав, из которых каждая в свою очередь делится на ряд более мелких разделов, иногда весьма многочисленных. Первая глава особого названия не имеет и пред­ ставляет собой обычный для средневековых эпических произведений тау- хид (прославление единства божия). Вставных притч в этой главе мало, но именно в ней содержится известный анекдот (часто потом повторяв­ шийся многими авторами) о слепых, которые рассказывали, как, по их мнению, выглядит слон. 5 6 Полагаем, что в данном случае термин садака, собственно означающий «подая­ ние», нужно переводить именно как «добрые дела». 5 7 И з этого указания можно понять, что Сана'и не был женат и не имел семьи. 5 8 И з последнего замечания видно, что к этому времени у Сана'и уже было много стихов, и, следовательно, сообщения тезкире о том, что «Хадика» — первое произве­ дение поэта, неверны. 416