страшными пропастями. Эта гора — гнев; идти дальше можно, только про­
глотив ее (т. е. сумев подавить в себе чувство гнева). 
Но вот брезжит утро, свет становится все ярче, и поэт видит огром­
ную башню, под которой—ворота, украшенные разноцветными изразцами. 
Здесь кончается время, по ту сторону ворот находится 
вечность. Войдя 
в ворота, поэт попадает в область, населенную представителями различ­
ных религий. Все это—юноши; они необычайно хороши собой, но слепы. 
Делает ли Сана'и исключение для мусульманина, неясно, но по ходу мыс­
ли поэта можно допустить, что и этот юноша так же слеп, как все дру­
гие. Далее идут те, кто слепо следует догматам 
(арбаб-и 
таклид), 
т. е. 
люди, принимающие какое-либо учение на веру, без попыток 
самостоя­
тельно мыслить. Это все люди зрелого возраста; они миролюбивы и дру­
желюбны, но несчастье их в том, что они вынуждены одновременно смот­
реть на восемь кыбл (т. е. при всех своих добрых намерениях все же не­
престанно заблуждаются). 
Затем 
следует страна людей, убежденных в своей 
непогрешимости 
(арбаб аз-занн). 
Это люди, смотрящиеся друг в друга, как в зеркало; они 
прекрасны, все они — султаны, но... находящиеся в зиндане. 
Еще дальше 
страна чтецов Корана (курра), 
людей, которых Сана'и, 
как это видно из других его произведений, особенно ненавидел и прези­
рал, считая их лицемерами и обманщиками. Это он выразил и симво­
ликой: в стране чтецов Корана снаружи все — свет и красота, а внутри — 
мрак и нечистоты. Кыбла этих людей — хадд-и бинишишан—-тот 
предел, 
которого достигает их зрение, 
иными 
словами, они неспособны 
ничего 
видеть за пределами своего узкого кругозора. 
Наконец, поэт вступает в страну ослепительного света. Он решает, 
что здесь можно было бы остановиться, но старец прикрикивает на него: 
«Иди дальше, путь твой ведет к перворазуму 
( *акл-и кулл)». 
В этих 
сверкающих неземным светом областях живут путники мистического пу­
ти, люди познания высших истин, люди благоволения и единобожия, те, 
о которых 
пророк 
сказал: 
p-sJl 
(«вы-то 
и 
есть 
истинные-
нищие») 5 2 . Поэт устремляется к ним, полагая, что уже дошел до конеч­
ной цели, но один из них говорит ему: «Иди дальше, твоя цель — сам соз­
датель шариата». И вот поэт встречается лицом к лицу 
с Мухаммадом. 
Здесь, в сущности, поэма заканчивается, так как все дальнейшее—пыш­
нейшая касыда, прославляющая Мухаммада и вполне заменяющая отсут­
ствующее в начале поэмы славословие. И з этой части, мало чем отличаю­
щейся от несметного 
числа других подобных официальных славословий, 
некоторый 
интерес 
представляет 
только 
бейт, 
возможно, 
указывающий 
возраст поэта в дни создания поэмы: 
...Ибо искал я тебя 5 3 очами внутренними 
Среди устоев небосвода тридцать и два года. 
В одном из последних бейтов поэмы говорится о том, что поэт очень 
гордится этим своим творением: 
5 2 Это место поэмы, конечно, легко принять 
за 
пышное 
восхваление 
суфизма 
и дервишизма, и, наверное, так его воспринимали 
даже современники поэта. 
Однако 
такое поиимание было бы крайне упрощенным, ибо Сана'и, по-видимому, имел в виду 
отнюдь не обычных суфиев своего времени, а каких-то 
необыкновенных 
мыслителей, 
умеющих постигать величайшие тайны мироздания. 
5 3 Эти слова — обращение поэта к Мухаммаду в момент встречи с ним. 
412