j A^J 3 д У ^ . J ! ^ ^.JI J^^J) AJ...^ ^j-_^_?n_^ Где царский зиндан, и где я?! 8 Что за приговор судьбы внезапно постиг меня! Тяжкие оковы на Ногах и на руках у меня, Может быть, потому, что я очень глуп и легкомыслен. Почему я заключен, не знаю я, Знаю только, что я не разбойник и не ' аййар. Ни в какой должности я ничего не растратил, Нет за мной недоимок ни по какой расписке... Кроме восхвалений шаха и благодарности советнику его, Ни одного [иного] бейта никто не видел в моих стихах. Опять под злосчастным поэтом рваная тростниковая циновка, опять его пища — хлеб с мякиной. Зиндан, в котором он заключен, — тесный: Как я могу спокойно пребывать в берлоге, Где так тесно, что нельзя даже лечь? Господи, увижу ли я когда-нибудь своими глазами · Место, где на просторе можно...?! Понятно, что в таких условиях даже самый крепкий организм должен был сдать: Все эти [беды] есть, да еще и тело от болезни Испытывает ужаснейшие муки. Опять, как и во время первого заключения, Мае'уд ищет утешения в поэзии. И з созданных им тогда стихов можно было бы составить целый том, который был бы, пожалуй, страшнее известной поэмы Уайльда. Сколько времени продолжались мучения поэта? Ответить на этот вопрос нелегко. В средневековых восточных источниках с обычной для них неточностью говорится о девятнадцати годах первого заключения и три­ дцати двух второго, т. е. о пятидесяти одном годе, проведенном поэ­ том в тюрьмах. Это совершенно очевидное преувеличение, так как прожить в таких условиях полстолетия человек, даже обладавший железным здо­ ровьем, конечно, не смог бы. Сохранилась касыда Мае'уда, написанная им уже в годы правления Арслана, т. е. после 1115 г., где говорится: Я, раб твой, тринадцать лет был заключен. Терзался я от мучений в тюрьме и замке. Низами 'Арузи сообщает, что второе заключение Мас'уД-и Ca'да про­ должалось восемь лет, а выше мы приводили строки, в которых сам Мае'уд 8 Эту строку следует понимать так: «Что может быть общего между мной и зинданом? Разве таких людей, как я, заключают в тюрьму?» 391